Екатерина Арагонская. Истинная королева

Сэр Роберт исполнил свою обязанность с блеском: широким жестом бросил на землю латную рукавицу и обвел всех собравшихся пристальным взглядом, ожидая желающих поднять ее. Никто, разумеется, не вышел, и Генрих весело вручил сэру Роберту золотой кубок в награду за службу. После этого начался пир.

За коронацией последовали дни празднества. Генрих больше всего на свете любил турниры и лично распоряжался организацией нескольких ристалищ в садах Вестминстерского дворца. Екатерина сидела рядом с ним в деревянном павильоне, увешанном гобеленами и расписанном коронами, розами и гранатами. За спиной у нее плотной стайкой расположились фрейлины. Она с истинно королевским величием наблюдала за состязаниями, а Генрих рядом с ней бурно выражал одобрение победителям, сам готовый и жаждавший вступить в бой. Однако в этот раз он снизошел к мольбам советников, убеждавших его не подвергать опасности свое королевское величество, пока не появится наследник. Екатерина страстно надеялась, что этого не придется долго ждать.

Она разделяла чувства Генриха и невольно с особым нетерпением следила за его друзьями, подбадривала их – этих избранных молодых людей, которые входили в ближнее окружение короля. Заправлял там всем светловолосый хранитель королевского стула[9] Уильям Комптон. В детстве он был пажом Генриха и остался его ближайшим другом среди придворных. Еще в ближнем круге короля находился Чарльз Брэндон, один из самых красивых мужчин при дворе: его можно было принять за Генриха даже вблизи – так он походил на своего монарха. Брэндон получил должность благодаря тому, что его отец погиб, сражаясь за недавно почившего монарха в битве при Босуорте. Он был так очарователен, что Екатерина не могла не испытывать к нему симпатии. Комптон, по мнению королевы, слишком уж откровенно флиртовал с фрейлинами, а его влияние на короля вызывало у нее опасения, хотя по отношению к самой Екатерине Комптон был безупречно вежлив и обходителен."

"Праздник следовал за праздником, дни превратились в яркий круговорот разнообразных зрелищ, танцев, конной и соколиной охоты. Каждый раз Екатерина с Генрихом представали в новых нарядах. Казалось, казна была бездонной, как и любовь Генриха к ней.

Он не переставая говорил людям о том наслаждении, которое находит в общении с супругой.

– Очевидно, что его милость обожает вас, – заметил брат Диего.

– А я обожаю его. – Екатерина улыбнулась. – О таком счастье я даже не мечтала.

Ее приучили вести себя степенно и чинно, к тому же за последние семь лет у нее нечасто появлялись поводы для радости, зато теперь, свободная от забот и ограничений, она отдалась любви и земным удовольствиям.