Аполлон на миллион

Маргарита получала неплохую зарплату, а после того, как неработающий великий фотохудожник свалился с ее шеи, Ермакова могла тратить все средства на себя и дочку. Нет, она увидела возможность стать бизнесвумен и пошла к цели напролом, не учитывая интересов ребенка.

– Ты не прав, – отрезала я.

– Пусть так, – уступил Феликс. – Тогда давай поговорим про выкуп. Доллары следовало принести Любе. И добрая мама отпускает девочку? Одну? С миллионом в сумке? К бандитам?

– Забыл, что Люба подсыпала матери снотворное и ушла? Рита заснула и не смогла остановить дочь, – заметила я.

Феликс погладил меня по плечу.

– Просто я называю моменты, которые у меня вызвали недоумение. И есть другие вопросы. Где Маргарита искала деньги? Она обращалась в банки? Звонила приятелям? Пыталась продать семейные ценности?

– Не знаю, – растерялась я. – Надо почитать дело, наверное, ее об этом спрашивали.

– А может, она и не рыпалась, – продолжал Феликс, – просто стонала: «Ой, ой, я нищая, Прошу убьют». А Люба испугалась за жизнь отца и где-то нарыла нужную сумму. Как на самом деле Маргарита относилась к бывшему супругу и девочке? Ты видела могилы мужа и дочери Ермаковых?

– Нет, – пробормотала я. – Зачем ходить на кладбище? Покойники молчат.

Маневин вынул телефон и начал набирать номер.

– Зато их надгробья о многом могут сказать. Безутешная мать всегда старается сделать последний приют любимого ребенка красивым… Алло, Геннадий? Феликс беспокоит. Удели мне минуту внимания, скажи, где похоронены Прохор Алексеевич и Любовь Прохоровна Ермаковы. Жду.

Профессор прикрыл рукой трубку и прошептал:

– Гена мой бывший аспирант, сейчас уже доктор наук, один из ведущих некрополистов[5] мира, написал десяток интереснейших книг о погостах… Да, да, я тут. Ага, записываю, Миусское кладбище, на семейном участке Ермаковых. Очень интересно. Спасибо!

Маневин отложил трубку.

– Прохора и Любу упокоили там, где лежат предки Алексея Константиновича. Миусское кладбище находится не за городом, а на Сущевском Валу. Скатайся туда, осмотрись, может, изменишь психологический портрет Маргариты. Если погост уже закрыт, скажи охраннику: «Меня прислал Геннадий Харитонович Иголкин», и тебя без проблем пропустят.

– Хорошо, – согласилась я, – спасибо за помощь. Так какую новость ты хотел рассказать?

Маневин заерзал.

– Только не волнуйся.

Я взяла из вазочки очередное пирожное.

– Говори уже, наконец, не тяни!

– Зоя Игнатьевна выходит замуж.

Я уронила пирожное в кофе.

– Что?

Феликс засуетился.

– Не нервничай! Да, бабушка собралась связать себя узами брака. Новость хорошая, Зоя Игнатьевна будет воспитывать мужа и слегка отвлечется от дрессировки остальных родственников.

– Обалдеть! – по-детски отреагировала я и схватилась за латте.