Апельсиновый сок

– Ничего, вырежешь и забудешь. – Он ободряюще улыбнулся, заполняя бланк исследования, но его улыбка показалась Веронике насквозь фальшивой.

Почему-то все в этой больнице представлялось ей враждебным: коридоры, стены, люди, которые здесь работают, – Надин муж, заведующая лапароскопией, полная холеная женщина, бесцеремонно обсуждавшая с Надей Вероникины проблемы, сама Надя. Вероника словно бы ощущала исходящую от них угрозу.

«Это просто страх перед операцией, – уговаривала она себя. – А тебе легче и привычнее ненавидеть окружающих, чем признаться себе, что боишься».

Усилием воли Вероника подавила в себе желание нахамить Наде и гинекологине, заявить, что они недостаточно компетентны для того, чтобы лечить ее, и хлопнуть дверью.

Впрочем, гинеколог оказалась неожиданно деликатной. Она сказала, что кисты при осмотре не видит, но раз УЗИ ее показало, то нужно делать лапароскопию. «Заодно и трубы проверим», – улыбнулась она Веронике, и если бы не Надина протекция, Вероника прониклась бы к ней доверием и симпатией.

Но записаться на операцию удалось только через три недели. Возмущенная Надя собралась куда-то бежать и с кем-то ругаться, но Вероника остановила ее, сказав, что никакой срочности нет.

К себе на работу она приехала в двенадцатом часу, но вместо того чтобы идти в обход или разбирать накопившиеся бумаги, тупо сидела за столом и раскладывала пасьянс на ноутбуке."

"Как обычно после общения с Надей, на душе было черно. Вероника не очень верила в существование энергетических вампиров. Ведь получается, что человек может быть добрым и воспитанным, совершать только хорошие поступки, но если он имел несчастье родиться энергетическим вампиром, все будут избегать общения с ним? Глупо. Поэтому Вероника объясняла свои ощущения иначе: Надя испытывает к ней такую сильную неприязнь, которую не скроешь под маской заботы и участия. Но разве она сама лучше относится к старшей сестре?

Пасьянс не сходился, однако, вместо того чтобы закончить с ним и заняться делами, Вероника упорно билась с раскладом, будто от этого зависело ее счастье. Очень хотелось кофе, но она не могла его приготовить из-за отсутствия в кабинете всего необходимого, а беспокоить секретаршу стеснялась. Позвонить и сказать: «Сварите мне кофе без сахара и принесите сюда» – казалось Веронике недопустимым барством – такое она позволяла себе только при посетителях.

Откинувшись на стуле, она потянулась и посмотрела на потолок, в центре которого по-прежнему красовался клубок проводов, – Громов так и не нашел времени для ее люстры. Или он после тех поцелуев в машине специально избегает ее? Сама Вероника не могла думать о предстоящей встрече с ним без смущения, но электрик-то вряд ли смущен, судя по его манерам!..