Анжелика. Путь в Версаль

Сплошь и рядом уцелевшие средневековые постройки, как языки пламени, взметали в небо свои покосившиеся силуэты, контрастируя с прекрасными фасадами зданий, которые проектировали Мансар и Перро.

В глубине сада у Анжелики все еще действовал старинный колодец, зубцами и ажурной резьбой напоминающий изделие какого-нибудь ювелира. Его окружали три круглые ступени, и если по ним подняться, то можно было присесть на край колодца и помечтать в свое удовольствие под кованым железным козырьком, поглаживая пальцами фигурки саламандр на замшелом камне.

Однажды теплым лунным вечером, когда Анжелика прогуливалась по саду, она увидела, как высокий седой старик черпает из колодца воду. Она узнала слугу, который приносил дрова и смотрел за свечами. Когда она въехала в особняк Ботрейи, старик уже там был. Это о нем принц Конде сказал, что он служил еще прежнему владельцу.

Анжелика редко заговаривала со стариком. Остальная прислуга называла его «дедушкой». Она поинтересовалась, как его зовут.

– Паскалу Аранжан, госпожа, к вашим услугам.

– По имени сразу можно догадаться, откуда ты родом. Ты ведь гасконец или беарнец?

– Я из Байонны, госпожа, словом, баск.

Она задумчиво провела языком по губам, размышляя, продолжать ли разговор.

Старик вытащил бадью из колодца, и вода брызнула на край, сверкнув в лунном свете.

– А это правда, что тот, кто построил этот особняк, был родом из Лангедока?

– Если точнее, он был родом из Тулузы.

Ей хотелось услышать имя, чтобы с горечью и нежностью узнать, что оно все еще живо в памяти старика, который, может статься, был приближен к хозяину и, наверное, его любил. Но старик быстро перекрестился и принялся испуганно оглядываться:

– Тише! Его имя нельзя произносить. Он проклят!

У Анжелики сердце облилось кровью.

– Так это правда? – спросила она, все еще продолжая играть роль. – Говорят, его сожгли как колдуна…

Старик вдруг очень пристально на нее посмотрел. Его выцветшие глаза глядели вопросительно, словно он колебался, довериться ей или нет. И тут морщины на его лице внезапно сложились в злобную усмешку.

– Говорить-то говорят, но это неправда.

– На Гревской площади вместо него сожгли другого, мертвеца.

На этот раз сердце у Анжелики застучало в груди, как барабан.

– Его… Прóклятого графа.

– Здесь… Однажды ночью… в галерее, там, внизу… сам видел.

Анжелика вздохнула и устало закрыла глаза. Что за безумие искать надежду в бреднях старого слуги, которому почудился призрак! Дегре был прав, когда говорил, что о НЕМ нельзя не только говорить, но и думать.

Но старика Паскалу уже понесло.

– Это было в ночь после сожжения. Я спал во дворе, возле конюшни, и был один, потому что привратник тогда ушел. А я остался. А куда прикажете мне идти? Я услышал шум на галерее и узнал его шаги.