Анжелика и её любовь

Много ли проку от судна, которое просто перевозит из Вест-Индии в Европу табак и сахар, не заходя на обратном пути в Африку и не набивая там трюмы рабами? А корабль, на котором мы плывем, не невольничье судно. Если бы он перевозил негров, то был бы снаряжен иначе. И потом, недавно я как бы по ошибке забрел в трюмы, и смотрите, что я там нашел.

Он разжал руку: на его ладони лежали две золотые монеты с изображением солнца.

— Это из сокровищ инков! Точно такие же иногда привозят испанцы. И главное, я заметил, что другие трюмы заполнены любопытными приспособлениями для глубоких погружений, какими-то необычными маленькими якорями, лесенками и еще Бог весть чем. А вот место, отведенное под коммерческий груз, наоборот, чересчур мало для порядочного торгового судна.

— И что вы по этому поводу думаете?

— Ничего не думаю. Я могу сказать только одно — что этот пират живет разбоем. Как именно он разбойничает? А это уж не мое дело. По мне, так лучше уж пират, чем потенциальный конкурент. На пиратов мне наплевать — люди они смелые, спору нет, но почти ничего не смыслят в торговле. Они никогда не смогут по-настоящему господствовать на морях. Их место мало-помалу займем мы, торговцы. Вот поэтому мне было бы весьма интересно побеседовать с Рескатором с глазу на глаз. Он мог бы, по крайней мере, пригласить меня на ужин.

— Говорят, что его апартаменты на корме очень роскошны и там множество дорогих вещей, — сказал мэтр Мерсело.

Они ждали, что на это скажет Анжелика, но ею, как и всякий раз, когда речь заходила о Рескаторе, овладело какое-то тягостное, тревожное чувство, и она промолчала. Мэтр Берн пристально смотрел на нее, пытаясь прочесть что-либо в ее глазах.

Отчего темнота вместо того, чтобы сгущаться, наоборот, рассеивается? Можно подумать, что близится рассвет.

Цвет моря вновь изменился. Чернильно-черное у бортов, оно вдали казалось рассеченным надвое какой-то бледно-зеленой, как полынная водка, полосой. Когда «Голдсборо» вошел в нее, корпус его задрожал, точно бока лошади, почуявшей близкую опасность.

С капитанского мостика неслись команды.

Берн вдруг разобрал, что сверху крикнул по-английски марсовый:

— По правому борту плавучий лед, — перевел он.

Все как один повернулись вправо.

Рядом с кораблем высился ледяной утес, похожий на громадный белый призрак. Матросы с баграми и мотками канатов тут же выстроились вдоль фальшборта, чтобы попытаться предотвратить губительное столкновение с этой дышащей ледяным холодом горой.

К счастью, ведомое искусной рукой капитана судно прошло на безопасном расстоянии от препятствия. Между тем небо за айсбергом еще больше посветлело и в серой полутьме проглянули розовые проблески.