Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Вы не забыли запереть лаз?

Вопрос доктора показался девушке обидным. Взгляд ее прояснился, она вдруг устыдилась слез, вытерла платочком глаза, застенчивая улыбка разгладила морщинку на лбу. И этот солнечный лучик на ее лице тотчас отразился в отцовской улыбке Рябинина. На миг его мысль унеслась вперед, к тому невообразимо светлому времени, когда противоестественная, неслыханно гнусная оккупация станет кошмаром прошлого. Какой ликующе прекрасной вспыхнет жизнь! Все, все вернется к людям — любовь, счастье, исполнение мечты. Но теперь это будет во сто крат дороже, ярче, лучше, как первый шаг с постели после изнурительной, на грани смерти, болезни. И сняв халат, Рябинин сказал, словно приближая это время:

— Скоро я провожу вас в институт, вы станете врачом…

Тоня судорожно, цепко стиснула его запястье."

"— Не говорите так, Александр Тихонович! Пока они ходят по нашему городу, не говорите! — Девушка задыхалась от волнения. — Когда они стучатся к нам, мне кажется, что это за мной, что меня опять запрут в тот страшный вагон, и мы все будем кричать и плакать, и этот омерзительный ефрейтор… — Она всхлипнула и закрыла руками лицо.

Рябинин снял очки и, протирая их, близоруко приглядывался к девушке. Нервы у нее шалят! Раньше он этого не замечал.

— Вот вы какая трусиха! Смотрите, Тоня, я расскажу Виктору.

— Нет, нет, я больше не буду, — запротестовала Тоня и, торопливо вынув из кармана халата зеркальце, стала приводить себя в порядок. — Только я никак не Могу забыть… Я знаю, я бы не доехала до Германии, я погибла бы, если бы не вы… Вы ведь так рисковали! И мне всегда страшно: а вдруг они дознаются — и тогда…

Властная рука доктора легла на ее затылок. Рябинин знал: ей еще понадобится мужество. Обычные слова плохо лечат нервы. Но у него есть резерв бодрости для нее. Он долго скрывал, теперь пора.

— Двадцать три года назад, — сказал он, — в госпитале под Перекопом ваш отец перед смертью просил сестру милосердия позаботиться о дочке в трудный час…

Тоня затаила дыхание. Она догадывалась, что была какая-то тайна в том необъяснимом спасении, которое пришло, как чудо, в последний момент.

Так вот она, эта тайна! Она подняла глаза на портрет и тихо спросила:

— Ее, Александр Тихонович, вашу жену?

Рябинин кивнул, сказал глухо:

— А через год, на польском фронте, Лена, умирая, передала мне его просьбу… — после короткой паузы он добавил: — Вы мне как дочь, Тоня. И держитесь, держитесь, как держалась она…

Прожив в доме доктора около года, Тоня привыкла к этой фотографии. Но сейчас девушка посмотрела на портрет по-новому.