Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

 — Купаться все равно нельзя, видишь, камни везде торчат… еще брюхо распорешь.

Река сердито ворчала и пенилась; там, где она ожесточенно билась о камни, в воздух поднимались тучи мельчайших радужных брызг; над водою, чуть не касаясь ее, черными стрелами пролетали стрижи, гнездившиеся в прибрежных скалах, изредка звонко плескались хариусы, преодолевая попавшие на пути камни.

Илюша умылся, вытер майкой лицо и спросил:

— Кого это мы все-таки ведем?

Тагильцев, неловко примостившись у толстого обшкуренного бревна, подбитого к берегу, стал умываться. Он хотя и хорошо расслышал вопрос Илюши, но сделал вид, что не понял, и даже не повернул головы в его сторону.

— Нет, ты все же ответь, — добивался своего Илюша.

— Как, то есть, кого? — отфыркиваясь, спросил Тагильцев. Он смочил густые черные волосы, отряхнул сильно покрасневшие руки и отошел от воды. — Геологи какие-то, поисковики… Да и чего спрашиваешь, не видать, что ли, их?

— По форме — геологи, тут ничего не скажешь… В геологии-то они разбираются, по-моему, не больше, чем петух в жемчужных зернах.

— В этом я мало что понимаю, парикмахерское дело, к сожалению, ничего не имеет общего с геологией…

— Да-а, — озадаченно произнес Илюша. — Понимаешь, они мне почему-то очень не нравятся… Я вот что-то чувствую, что-то подозреваю, а сказать прямо, уличить не могу… факты такие…

Илюша начинал горячиться, его раздражала и собственная беспомощность и удивительная беспечность Тагильцева. Горячность, с которой парень пытался доказать свои подозрения, настораживала Тагильцева: вдруг Илюшка по своей юной запальчивости возьмет да и решится на какой-нибудь необдуманный шаг, и тогда — провал. Он решил яснее выявить основу тех подозрений, которые беспокоили юношу.

— А по-моему, ты зря ломаешь себе голову, — сказал он. — Видал, сколько орденов и медалей у Павла Ивановича? Они, имей в виду, просто не достаются, их большой кровью заслуживают.

— Ленточек он нацеплял порядком. И Берлин он штурмовал, и Вену успел взять, и в Москве на постоянное жительство прописался.

— Как это так?

— Очень просто: у него, как у коренного москвича, медаль «Восемьсот лет Москвы».

— А ты, оказывается, наблюдательный человек, Илюшка, — заметил Тагильцев. Тень благодушия исчезла с его лица, — К чему ты ведешь этот разговор, все-таки?"

"— К чему веду разговор? А вот к чему: давай задержим их, доставим на рудник и сдадим куда следует, а там с ними быстро разберутся.

Тагильцев с удивлением поглядел на племянника.

— На каком же основании ты их задержишь? Ты что, поймал их на чем-нибудь? Разоблачил как преступников? Они тебе не нравятся… С таким основанием можно любого встречного задержать. Нет, так, дорогой мой, не делают.

— А что же делать? — не сдавался Илюша.