Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

"

"— Так и есть… — рассуждал он сам с собой. — Дурасов говорил, что от этой высокой горы нужно отступить вправо, отсчитать две сопки, так, кажется? — Он поднял голову и стал считать: — Одна, две три, четыре… что за ерунда? Я, кажется, ошибся? — Он снова пересчитал, тыча в пространство пальцем. — Ага, вон та самая… приплюснутая, как деревенский каравай хлеба, о ней он и говорил… Да-да, вторая от края… И там этот глубокий шурф, в который надо спуститься… Только одно небо увидит, как я вспорю толстое брюхо у этой сопки и вырву оттуда двенадцать пудов червонного металла… Ну что же, на первый случай это не так уж плохо, а там другие сопки… — Он улыбнулся и спрятал книжку в карман.

Сгущались сумерки. Внизу клубисто и бойко задымил костер. О неприступную скалу в тревожном отчаянии билась разгневанная река; где-то в глубине пади тоскливо заскрипело старое дерево. Вепринцев поежился от свежего ветра и стал торопливо спускаться с горы…

Если Вепринцеву при виде Оленьего ложка, лежавшего теперь у них под ногами, рисовались заманчивые перспективы и хотелось кричать во все горло от неуемной радости, то Семену Тагильцеву было не по себе. Особенно испортилось его настроение после выхода из пещеры, когда на вопрос, скоро ли они доберутся до Заречной, Оспан ответил, что Заречная осталась в другой стороне и что туда они попадут не иначе, как на обратном пути. «Вот это называется удружил… — выругался в душе Тагильцев, — Ах же ты, старый хрыч!.. Ну а как же я, дурная голова, раньше не подумал, что мы, залезая в эту пещеру, отступаем от маршрута?..»

Теперь он все больше убеждался в том, что возможность связи с капитаном Шатеркиным, о которой он не переставал думать все эти дни, окончательно утеряна. Первая встреча, которая должна была состояться еще в Рыбаках, не состоялась по неизвестным причинам. Вторая встреча была назначена в районе Заречной сопки. Тагильцев хорошо понимал безнадежность своего положения и не видел выхода из него. Он уже теперь ничего не мог изменить, все сложилось так, как нужно было не ему, а Вепринцеву. Что же делать?

В раздумье об этом и застал Тагильцева Илюша. Он подошел к нему, когда Тагильцев, постирав белье, развешивал его на кустах крушины.

— Чего не спишь?

— Давно выспался, не хочу, — не сразу ответил Илюша. — Пойдем искупаемся…

Они спустились к реке. Мелкая каменная осыпь ползла из-под ног прямо в воду, больно колола босые ноги. В небольшом покойном мыске скопилось десятка полтора сосновых бревен, занесенных сюда изменчивой струей. Илюша легко прыгнул на первое от берега бревно, с него перешагнул на другое и, усевшись на обсохшую кору, спустил в воду ноги.

— Как в колодце… даже судорога схватила…

— Умойся и хватит, — сказал Тагильцев.