Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

— Ох-хо, хорошо, хорошо… — часто и устало задышал он. — Оказывается, ты добрый парень… Я всегда был о тебе хорошего мнения. Я не забуду… В долгу не останусь, тебе будет хороший дорогой подарок, и еще несколько рублей получишь от меня… когда мы вернемся из этой… из этой проклятой тайги…

— Деньги, говорите?.. За что же? — чуть не крикнул Илюша, и его широкое лицо запылало гневом.

— А что? — открыл глаза Вепринцев. — Деньги, дорогой мой, всегда пригодятся.

— Не надо мне никаких подарков и денег, — глухо сказал Илюша.

— О да!. Я и забыл, что ты комсомолец.

Илья до боли закусил губу. Тяжелые думы охватили его. Он вспомнил заброшенную шахту, Стрижа, приторно болтливого штейгера, водившего их по темным закоулкам выработки… «Нет, они не геологи. Несколько рублей… Да не скажет этого советский человек, так может сказать последний подлец…»

Вепринцев, кряхтя, поднялся, сел, шумно дыша, отпил из фляги еще несколько изрядных глотков спирта.

Пока он приходил в себя от пережитого страха, Илюша задумчиво складывал в пирамидку гладкие, отполированные рекой камни. Из его головы не выходили беспокойные мысли. «Надо, однако, с дядей Семеном поговорить… Он-то ведь их хорошо знает, в округе много раз виделись и вообще…»

— Отдохнули? — спросил он, глянув на Вепринцева.

— Кажется, да.

— Тогда поехали.

Илья поднялся и пошел к лошади.

32. Путь под землей

С утра снова возник разговор о том, где лучше пробраться к Оленьему ложку: прямо ли, по неизведанным звериным тронам, через хребты и голые скалы, или в обход, дальним путаным путем, вдоль берега безымянной речушки. Семен Тагильцев, видимо не особенно надеясь на свою ногу, предлагал не спеша двигаться по берегу.

— Неподходяще говорите, Семен Захарович, неподходяще, — укорчиво возражал Гурий. — Сколько же мы туда пройдем, по вашему расчету?

— Может быть, на денек позже придем, в этом нет ничего страшного, — спокойно и рассудительно доказывал Тагильцев. — Знаете что, дядя Гурий: тише едешь — дальше будешь. Что вы ни говорите — горы, а выше пойдут скалы, гольцы, может быть и снег где-нибудь лежит. Мы не альпинисты, снаряжения у нас нет.

— Это да… это пожалуй так, — штейгер готов был сдаться. — Году в двадцатом мне довелось здесь хаживать, так мы назад вернулись, не прошли…

Вепринцев, хотя и молчал, но на лице его было заметно волнение: на скулах под кожей, искусанной комарами, напряженно двигались и сжимались в тугие узлы мышцы, на лбу в гармошку собрались морщины. Он был угрюм и неразговорчив, не мог оправиться от пережитого страха. Прислушиваясь к разговору Тагильцева и Гурия, он опять подумал: «А может быть, уже давно сбились с пути и теперь идем бог знает куда?..