Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Вепринцев почувствовал, как вдруг предательски осел под ним комель чуть не метрового в поперечнике сутунка[8], повернулся и легко поплыл. Вокруг все закипело, как в огромном котле: полезли друг на друга бревна, забурлила вода — запань прорвало.

Ужас охватил Вепринцева. Он кинулся в одну сторону, в другую — везде треск бревен и зловещее кипение воды.

— Спа-а-аси-и-те-е-е!.. — загремел над долиной страшный нечеловеческий голос.

Тагильцев и Стриж успели уже выйти на берег, недалеко от берега были и Оспан с Гурием, переходившие реку много выше Вепринцева.

Тагильцев взглянул назад и понял — случилось непоправимое. Первые ряды беспорядочно торчавших бревен, которые долгое время удерживали всю массу леса в стихийно возникшей запани, вдруг подались вперед, подвинулись, уступая сильному напору, их подхватил водоворот, закружил и понес, открывая дорогу другим. Теперь впереди ничто не могло сдержать эту гигантскую лавину. Восьмиметровые бревна, как щепки, легко кружась и ныряя, неслись на крутые зубастые пороги.

Бревно, на котором сидел Вепринцев, стремительным течением выбросило на середину реки и понесло.

«Пропа-а-ал… Про-о-па-а-ал…» — стучало в висках. Он с ужасом глядел вперед. Перед ним была одна лишь река, покрытая бешеными водоворотами, бревна, безудержно летевшие в пропасть, да огненно-горячее солнце. И милый берег, и спутники — все куда-то исчезло.

Боже мой!.. Неужели конец, смерть….

Вепринцев торопливо и сбивчиво начал молитву, но молитвы не получилось: на память приходили нелепые обрывки, отдельные слова. Он призывал своих покровителей: великомученика Ксаверия, папу римского и даже своего кровожадного босса. Сколько страшных ругательств и проклятий вырвалось из его груди, но судьба оставалась неумолимой: его несло… несло…

На берегу была суматоха: как угорелый бегал возле воды Гурий с длинным тонким шестом в руках, что-то неразборчиво кричал Стриж, беспомощно размахивая руками, Тагильцев сложил рупором ладони.

— Илюшка-а-а! — закричал он изо всей силы, так, что на шее вздулись багрово-черные жилы. — Слу-у-у-ша-ай!.. Садись на коня и галопом лети вперед… Там мелко-о-о. Цепляй на веревку бревно и тяни его к бе-е-ре-гу… Скачи сколько есть духу!.. Эх ты, чертова кукла! — уже тихо проговорил Тагильцев и, припадая на батожок, побежал вдоль берега. — И угораздило же его, все прошли, а он, как мешок, завалился… Прямее… Прямее скачи. На мысу поворачивай и гони прямо в воду… — снова закричал он, замедлив бег и тяжело переводя дыхание, — там перекат!..

Бурыми пенистыми воронками была испятнена вся река; от берега к берегу ползла зыбкая свинцовая рябь; вперегонку неслись бревна, кучами плыл таежный мусор, прошлогоднее сено.

Расстояние между Вепринцевым и первыми порогами катастрофически сокращалось.