Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

 — Ну, в общем, так… — Котельников еще раз глубоко вздохнул, отодвинул от себя графин с водой, но, спохватившись, снова подвинул его к себе, налил полный стакан воды, залпом выпил. — В общем, так… Мальчишки сработали, как часы, координаты — что надо, любой летчик позавидовать может… — Он торопливо выдернул из розовой пачки тоненькую сигаретку, заправил ее в мундштук и начал рыться в карманах. Шатеркин зажег спичку."

"— Благодарю, Николай Иванович… — Котельников глубоко затянулся, выпустил через нос дым. — Утром я пригласил Анну Степановну Керженекову и очень осторожно, так, знаете ли, в обход, издалека, повел с ней деловой разговор. Давно ли, мол, вы здесь проживаете? Откуда приехали в наш замечательный город? Где работаете? Кто ваш муж и так далее и тому подобное. На мое счастье, она оказалась разговорчивой женщиной. Рассказала, что живет в городе давно, в общем несколько лет безвыездно все на одной квартире… Работает лаборанткой на химическом заводе, председатель цехового комитета профсоюза химиков. Во время войны работала на этом же заводе, получила орден «Знак Почета». Одним словом, Николай Иванович, ничего плохого, ничего компрометирующего…

Шатеркин нетерпеливо поморщился.

— Да, потом начался разговор о муже — о Власе Прокопьевиче Керженекове. — Котельников замолчал, резко взмахнув головой, откинул со лба прядь волос, потом расстегнул планшетку и, порывшись в ней, подал Шатеркину фотографическую открытку. — Вот он, полюбуйтесь…

— Да, это он… — оживленно сказал Шатеркин. Широкие плоские скулы, туго обтянутые бронзовой кожей, небольшой нос, скошенные и широко расставленные глаза-миндалины, прямой зачес иссиня-черных волос и даже своеобразное, очень резкое очертание губ — все с несомненной убедительностью говорило о восточном происхождении человека.

— Хакас, кажется?

— Так точно. Сибиряк, большой любитель охоты, рыбак, — ответил Котельников с заметным воодушевлением. — Неплохо бы с таким следопытом денечка два-три побродить по тайге. А? Как вы думаете, Николай Иванович?

— Так, и что же она рассказала? — спросил капитан, положив перед собой карточку.

— Говорит, что человек хороший… Живет здесь тоже давно, а в последне время что-то вдруг затосковал по Сибири, по своей родине, только и ждал отпуска… С нетерпением ждал, и все, говорит, тайгу вспоминал, охоту на глухарей, на белок и даже про медведей не раз заговаривал.

— А почему же он тогда не в Сибирь, а на южный курорт поехал?

Котельников в недоумении развел руками:

— Вот этого-то она и не знает… Говорит, путевку профсоюз дал.

— Может быть, он и в самом деле тяжело болел и нуждался в серьезном лечении?

— Спрашивал, Николай Иванович, и по части здоровья интересовался… Все, говорит, в порядке, на уровне, так сказать.