Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

), бывшего предшественником хуррамитов, здесь знали, и довольно хорошо. Старый Шаймардон рассказал о том, как были казнены Хосровом Первым маздакиты — их закопали в землю вниз головой, так что ноги торчали наружу, как чудовищный лес, и было их, по преданию, двенадцать тысяч.

Но вскоре Володя убедился, что о Маздаке здесь знают только потому, что о нем писал в «Шах-наме» Фирдоуси."

"Жил муж, и Маздаком он был наречен,Речист и разумен, советом силен,Премудрым и доблестным мужем он был,И храбрый Кобад к нему слух свой склонил…………………….И принял ученье Маздака Кобад.Он думал, весь мир их делам будет рад…И вера Маздака весь мир обошла,И дерзкий не смел причинить ему зла,Расстался богач с достояньем своим,Все бедному отдал, сравнявшися с ним.

И может быть, не так уж не прав был Фирдоуси, когда в сатире на султана Махмуда писал:

Врагов я описал. Друзей я описал,Я описал царей. Князей я описал.Их слава унеслась. Могила их тиха.Но я их воскресил бессмертием стиха.Властитель! Твой удел — безмолвная гробница.Но я тебе помог в грядущее пробиться.Я передал векам твой властный лик вождя.Разрушатся дворцы от ветра и дождя,А я из строф моих воздвиг такое зданье,Что входит, как земля, в господне мирозданье.

Нет, здесь, в кишлаке Митта, о хуррамитах никто не слыхал. Но они оставили свой след, и не только в земле, не только в этой глине их раскопа, а в душах людей; их мечта о равенстве, их борьба за свободу не прошли бесследно. Ничто не проходит бесследно, думал Володя.

Володя стыдливо прятал свои босые ноги под себя, но каждый раз, когда он поворачивался, они вылезали наружу, большие, розово-белые, и, как казалось Володе, обращали на себя общее внимание.

Они сидели босые на белом войлочном ковре и перебирали рис. Володя набрал уже с горсть неочищенных зерен — шалы, крошечных, похожих на просо зернышек курмака — если рис не поливают, он так родит — и мелких камешков.

— О баракалла! — О молодец! — сказал старый Шаймардон, когда Володя показал крупный, величиной с горошину камень. — Своею зоркостью ты спас собственный зуб или зуб кого-нибудь из людей, которые будут есть этот плов вместе с тобой. Потому что каждый камешек — спасенный зуб.

Володя видел, как очищали этот рис от оболочек. На берегу Мухра стояли две колоды — ступы, наполненные до половины неочищенным рисом. Два деревянных песта, утяжеленных привязанными к ним сверху камнями, попеременно опускались в колоды, обивая кожуру. Их поднимало вверх вращение примитивного водяного колеса, затем они срывались, доходя до выемки, сделанной в грубом деревянном вале, падали вниз и снова поднимались вверх. Во всей этой машине не было ни одного гвоздя.

— Я бы не променял его и на десять баранов, — продолжал однорукий пастух Раджаб.