Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

— Хватит! Баста! Пора! — кричит он и поднимается из-за стола.

— Рабочий день завтра, ребятки, пора на отдых, — нехотя поддерживает Семена и Клавдя.

— А ты куда, Семушка? — видя, как натягивает на плечи пиджак Семен, спрашивает Клавдя.

— Пойду провожу немного гостей, сейчас вернусь…

На улице только стемнело, но здесь, на далекой городской окраине, где всё тонуло в садах, казалось уже давно наступила ночь. Редкие электрические огни слабо освещали прятавшиеся за оградами одноэтажные дома. Кругом было тихо и пустынно.

Четверка собутыльников сперва шла вместе, потом разбрелась. Семен пошел вместе с лохматым верзилой по темному переулку. На углу он как бы случайно отстал на шаг, потом вдруг приблизился и ударил по темневшей голове бутылкой. Стекло звякнуло и разлетелось. Парень зашатался, а Семен забежал спереди, снова чем-то тяжелым ударил его в грудь. Но лохматый устоял и неожиданно ответил кулаком. Попал прямо в лицо. Семен свалился, и через час обоих окровавленных милиционеры доставили в восемнадцатое отделение милиции.

— Товарищ подполковник, задержали двоих пьяных, подрались, — доложил начальнику отделения дежурный сержант.

— Нет, письмецо это, Илья Васильевич, было не подброшено, а прислано почтой из нашего же города, только штамп стоял не нашего, а двадцать третьего почтового отделения, — говорил подполковник Буренков капитану Клокотову, приехавшему за час до этого выяснить, когда и как поступило в отделение уже известное письмо.

— Судя по всему, прохвосты опытные, бывалые, — продолжал Буренков. Слушая подполковника, Клокотов от нечего делать просматривал оставленные на столе документы задержанных. Развернув маленькую желтенькую книжицу — заводской пропуск на имя слесаря Семена Петровича Грабакова, он вдруг весь подался вперед.

— Постой, постой, Петр Александрович, — проговорил он и стал снова всматриваться в пропуск. На пропуске был фотоснимок молодого человека с насмешливым, вызывающим взглядом. Но Клокотов больше смотрел на подпись, чем на фотокарточку. Потом стал листать другие документы. Увидел заявление на имя начальника цеха, написанное Грабаковым, о предоставлении ему отпуска.

— Так это же он! — громко произнес капитан и как-то облегченно провел рукой по волосам.

— Кто — он? — удивленно спросил подполковник.

— Он. Почерк! Один и тот же, Петр Александрович, на сигаретной коробке, в письме к тебе, на пропуске и вот в этом заявлении.

Клокотов встал и взволнованно заходил по комнате.

— Ты убежден, Илья Васильевич?

— Убежден! Тысячу раз убежден. Вот эту растянутую букву «а», эту размашистость я теперь, кажется, узнаю среди миллионов других. — И он стал показывать то на растопыренную букву «а» в подписи на пропуске, на такие же буквы в заявлении.