Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Он встал, закурил и вернулся к столу.

В свертке, привезенном им с места происшествия, находился семейный альбом в бархатном переплете с медными застежками, пачка писем и телеграмм. Соколов отложил в сторону письма и стал рассматривать фотографии.

Нагишом сфотографирован грудной ребенок. Лежа на животике, он протянул к аппарату пухлую ручонку…

Подросток на лыжах.

Юноша в форме курсанта мореходного училища. Он стоит, вытянув руки по швам, и рядом с ним молодая черноволосая женщина.

И опять эти же юноша и женщина.

По фотографиям можно было проследить, как взрослеет сын и стареет мать. Вот на плечо моряка в белоснежном кителе склонилась голова уже поседевшей матери.

Между последними листами альбома была, как-то небрежно, брошена фотография того же моряка, обнявшего за плечи девушку с гладко зачесанными на прямой пробор волосами и большими неласковыми глазами. На обороте карточки была надпись:

«Мамочке счастливые Олег и Галя».

В самом конце альбома нашлась еще одна, сильно выцветшая фотография группы ребят — три мальчика и две девочки, лет пяти — шести. В центре группы сама Бондарева — молодая, улыбающаяся.

Письма были от сына. В них упоминались далекие моря и порты, подробно описывались корабельные будни и отражалась нежная любовь к матери.

Соколов отложил только два письма. В одном он подчеркнул строки:

«Мамочка, мне очень больно, что ты не ладишь с Галей. Ты напрасно считаешь ее злым человеком и думаешь, что она тебя не любит. Она очень хорошая. Просто у нее гордый и независимый характер. Не забывай, что она, как и ты, перенесла блокаду, хоронила близких. Можно понять и простить ей некоторую жесткость и колючесть в отношениях с людьми. Вы обе мне дороги и я прошу тебя — не сердись на нее».

Во втором письме была упомянута фамилия какого-то Скоробогатко, «который придет и все сделает».

Отчеркнув эти строки, Соколов вернулся к фотографиям. Теперь он листал страницы альбома в обратном порядке. Однообразно мелькали знакомые уже лица. Потом они начали сливаться. Соколов уронил голову на сжатые кулаки и заснул.

2Разбудил Соколова телефон. Было уже ясное солнечное утро. Соколов зажмурился, потянулся, разминая онемевшее тело, и взял трубку. Из какого-то научно-исследовательского института звонил Сурин.

— Выспался, Виктор? Я договорился со здешним начальством: жену Бондарева, Галину Яковлевну Гурову, могут сейчас отпустить. Беседовать с ней будешь ты?

— Да, вези ко мне.

— Добро. Я подброшу ее на площадь и поеду в поликлинику.

Соколов проделал десяток вольных движений, умылся и проглотил в столовой порцию сосисок.

В кабинет вошла молодая женщина. Нерешительно шагнув к столу и протянув пропуск, она спросила:

— Это вы меня вызывали?

Соколов узнал ее по фотографии из альбома Бондаревой.