Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Сейчас он целые дни на попечении бабки — глупой, религиозной старухи. Ребенок растет грубым, капризным, своевольным.

— Достаточно! — остановила его Ольга Васильевна. — Твое решение, Андрей.

— Мы поручили нашему психиатру Тане Коломиной обследовать ребенка. Прошу, Таня.

Пухленькая девушка в очках с толстыми стеклами отрапортовала скороговоркой, как вызубренный урок.

— Я познакомилась с документацией в детском саду и поликлинике. Обследовала ребенка. Никаких расстройств нервной системы у Юры не обнаружено. Чрезмерная возбудимость и некоторая истеричность патологической основы не имеют.

Девушка покраснела и уже собиралась опуститься на свое место, но Ольга Васильевна ее остановила:

— Погоди, Таня. А какие твои рекомендации?

— Проверить условия домашнего воспитания. Это дело методиста.

— Хорошо, садись. Что предпринято дальше? Я тебя спрашиваю, Андрей.

— Мы направили к родителям Юры воспитателя-методиста, Алексея Тихоновича.

— Прошу вас, Алексей Тихонович, — с особой почтительностью обратилась Ольга Васильевна к сидевшему на отдельном стуле пожилому, болезненного вида мужчине."

"— Я посетил родителей Юры. Очень милые люди, но абсолютные невежды в педагогическом отношении. Ребенок избалован до крайности. Воспитание ведется по каким-то диким принципам полного невмешательства. Потворство выдается за чуткость. Наказание считается пережитком варварства. Мы долго беседовали. Кажется, они меня поняли и встревожились. Составили план постепенной перестройки взаимоотношений. Очертили круг обязанностей Юры. Кстати, он произвел на меня неплохое впечатление. Условились, что через две недели я приду снова и договоримся о дальнейшем. Ближайшая задача — нейтрализовать бабку и сделать его контактным для детского сада.

— Благодарю вас, Алексей Тихонович. Какое решение райотдела?

— Держать на оперативном контроле, пока не будем уверены, что ребенок вошел в норму. Потом переведем на общий контроль.

— С сигналом номер один мы закончили, — сказала Ольга Васильевна. — Перейдем ко второму. Прошу, Марат Иванович.

— Второй... Этот случай потруднее. Есть такой Леня Шрамов.

Анатолий ощутил взгляд Ольги Васильевны. Вот почему она так настаивала, чтобы он стал свидетелем репетиции. Она торопила его с вмешательством в судьбу Шрамова. И Антошка надавила локтем, призывая к вниманию. Она отсидела ноги и передвинулась так, что опиралась теперь на колени Анатолия. Из дальнего угла на нее мрачно поглядывал Илья Гущин.

— В первом случае мы имели дело с ребенком, у которого только обнаружены задатки трудного, — говорил Антиверов. — Со Шрамовым хуже. Он ждет суда. Мы решили проверить, как устроилась бы его жизнь, если бы наш райотдел существовал года четыре назад.