Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

По существу оставляем в неприкосновенности одно ограничение: подельщиков, то есть тех, кто проходит по одному делу, друг от дружки изолируем. Они размещаются на разных этажах, и контакт исключен. С учетом этого создаем коллективы.

— Ты извини, Толя, это все громко звучит, но...

— Нет, это не только звуки. Все, правда, еще в проекте, но на днях приступаем. Вводим трудовое соревнование.

— Будут мастерские?

— Чего нет, того нет. Приспособили несколько камер. Работа детская — клеить коробочки, но заказ получили реальный — для культтоваров.

— Кто с кем будет соревноваться?

— Камера с камерой, этаж с этажом. Поощрения придумали. Кто выйдет победителем по всем статьям (а в условиях не только работа, но и учеба, и поведение, и чистота в камерах), кто лучшие, те получат право на подвижные игры, — пинг-понг приобрели. Вы представляете, что для них значит игра? Разрядка, выход в жизнь.

— Это разумно, — согласилась Ольга Васильевна, — но мне кажется, что с учебой вы что-то не додумали. Ну чему их можно научить за два-три месяца?

— А мы и не рассчитываем, что они преуспеют в науках. Даже по условиям соревнования будут учитываться не отметки за успеваемость, а усердие, прилежание. Важно, что они еще несколько часов в день будут заняты чем-то дельным. Во-вторых, они почувствуют себя связанными с учебниками, с пером и бумагой, со школой, которая их ждет. Это психологически очень важно."

"Чем горячее он защищал задуманный эксперимент, тем больше росла заинтересованность Ольги Васильевны. Сначала она задавала вопросы, словно экзаменуя его, потом прониклась его мыслями, как умела проникаться только она.

— Это большое дело! Очень большое, Толя. Ты прав, даже в ваших условиях можно применить опыт Макаренко. Можно создать коллектив, пусть временный, текучий, но все-таки коллектив. Они ведь не все сразу сменяются?

— Конечно, нет. Часть уходит, часть остается.

— Значит, можно наладить преемственность опыта. Создайте актив.

— Много воли давать рискованно.

— Под присмотром, разумеется. Но пусть они проникнутся доверием к воспитателям и чувством ответственности перед своими же товарищами, — ответственности не за поддержку плохого, как в круговой поруке уголовников, а за доброе.

Анатолий видел сейчас то, что не могла видеть Ольга Васильевна: враждебные лица воров, хулиганов, насильников. Как еще встретят они предложение работать, учиться? Как используют они предоставленную им свободу передвижения?

— Есть у нас одно опасение... А правильно ли мы делаем, что облегчаем режим? Ведь в тяжести заключения, в запертой камере — тоже свой воспитательный смысл. Иной посидит в этих условиях — и на всю жизнь закается нарушать закон.