Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

— Я завтра забегу. Ты когда придешь?

— Не знаю, когда завтра, мне сегодня нужно.

— Никак не могу, — уже менее решительно повторил Анатолий.

Вошла Ольга Васильевна.

— Толя, тебя человек ждет. Антонина, отпусти его.

Анатолий ласково посмотрел на огорченное лицо Антошки и вышел.

Пока Антошка полоскалась в ванной, а Ольга Васильевна готовила чай, они обменялись обычными словами, не имевшими никакого отношения к Анатолию. Но когда сели за стол друг против друга, Ольга Васильевна через силу заговорила о том, что давно считала нужным выяснить.

— Послушай, дочь, ты плохо ведешь себя по отношению к Толе.

Антошка округлила глаза и рот, изображая крайнюю степень удивления.

— Не дурачься, это очень серьезно, — нахмурившись, сказала Ольга Васильевна. — Ты забываешь, что он тебе не брат. Ты кокетничаешь с ним, как будто чего-то добиваешься от него.

— Моя умная мама, где логика? Если я забываю, что он мне не брат, то почему бы мне с ним не пококетничать?

— Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать.

— А что я, по-твоему, могу от него добиваться?

— Вот я и хочу знать...

— А если я люблю его?

— Не говори глупостей.

— Но я вправду люблю. И он меня любит.

— Ты что... Ты говорила с ним об этом?

— А зачем об этом говорить? Разве я не чувствую?

— Послушай, Антонина. Я говорю очень серьезно. Настолько серьезно, что попрошу Анатолия больше к нам не приходить.

Антошкины глаза испуганно остановились. Она тихо сказала:

— Ты этого не сделаешь.

— Но ты понимаешь, что все это значит? Анатолий женатый человек.

— Подумаешь!

— Не перебивай! И что значит «подумаешь»? Он любит Катю, Катя любит его.

— Не любит он Катю, и ты это прекрасно знаешь. И как он может любить эту куклу? И ноги у нее как палки и глаза бараньи. Он просто сам не знает еще, что не любит ее.

— Господи, какая ты еще дура! Пойми, что между тобой и Толей никакой любви нет. У тебя не было братьев, у него — сестер. Вот вы и привязались друг к другу, и никакая это не любовь.

— Нет, любовь.

— Да уверяю тебя, что Толя никогда о тебе как о женщине и не думал.

— Ну и пусть, потом подумает.

Ольга Васильевна рассмеялась.

— Чему ты смеешься? Почему он не может думать обо мне как о женщине? Почему?

Антошка задавала вопросы с обидой в голосе.

— Потому что ты девчонка. Потому что он занят совсем другими мыслями. Потому что ему и в голову не может прийти, что ты собираешься за него замуж.

— А если в голову не приходит, чего ты испугалась? Почему ты не хочешь, чтобы он к нам приходил?"

"— Я думаю, если он будет бывать у нас реже, то и у тебя дурь скорее пройдет.

— Наоборот! Я сама начну за ним бегать. Я хочу его видеть, можешь ты это понять?

Ольга Васильевна убирала посуду. И походка ее, и каждое движение были заторможены большой усталостью. Антошка вскочила и прижалась к ней.