Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

- Что с вами, Феликс Михайлович? Вы не заболели?

Кажется, я даже застонал... Карие глазки обернувшейся на меня Люси смотрели так сочувственно...

И я вдруг увидел его, такого сейчас несчастненького Ходорова, глазами этой скромной, совсем неглупой, но бесконечно наивной девушки, с искренним обожанием взирающей на Писателя, человека совсем иной, ужасно благородной породы - совсем не той, к какой относятся ее родители, кажется инженеры, знакомые родителей, соседи по дому, даже институтские преподаватели и профессора... Им недоступны эмпиреи творческого духа, они будничны в своих интересах и заботах, а он, знаменитый Ходоров, книгами которого она упивалась девчонкой, терзается совсем другими страстями, неведомые дюжинным людям муки творчества обуревают этого лобастого пышноволосого человека с ухоженной русой бородкой... Как хочется сейчас помочь ему, облегчить ту нравственную ношу, которую добровольно взваливают на себя они, Писатели, Творцы..."

"Я увидел себя ее глазами, и мне стало нестерпимо стыдно, будто я молча наблюдаю, как опытный стареющий жуир соблазняет очередную бесхитростную девчонку дешевыми посулами сняться в кино, стать фотомоделью, и сам прекрасно осознает, как гадостна и пошла разыгрываемая им комедия, но не в силах преодолеть себя, циничного сластолюбца, привыкшего думать, что любые средства оправдывают любую, высокую или низменную цель. Если бы знала сейчас бедная Люся, что под этим высоким челом прыгают и суетливо сшибаются трусливенькие, весьма прагматические мыслишки, что окромя того, как оберечь свою потертую шкуру, этот только что продавшийся задешево, а сейчас скорбно застывший за столом Ходоров просто не способен думать ни о чем другом.

Я вздрогнул и очнулся... Я понял, что немедленно, не откладывая ни на секунду, должен найти Марьяну.

- Вы будете кофе? Или чай? - робко спросила Люся. И покраснела до корней волос: мой остановившийся на глубоком вырезе блузки взгляд смутил ее, бедняжку. А у меня и в мыслях не было оглядывать ее прелести, я лихорадочно напрягал память, пытаясь восстановить в ней адрес Марианны Вадимовны Азариной, записанный в протокол шепелявого следователя... Магистральная... Нет, Магнитогорская!.. Дом один, это точно. А квартира... квартира... Необязательно ее знать, телефон справочная даст... Если дома он у нее есть... А если нет?..

Буду ждать у подъезда хоть до ночи, хоть до утра...

- Аза-ри-на Эм Вэ? - громким, абсолютно бесцветным голосом переспросила телефонистка. - Минутку... Сорок восемь, двадцать пять, шесть, четыре...

Сердце стучало так, что, казалось, занявшаяся чайными делами Люся услышит, оглянется. Говорить с Марьяной при ней?.. Да не все ли равно, хватит же наконец поджимать хвост!

Длинные гудки... Два, три, четыре...

- Алло! Слушаю вас. Алло!..

Я молчал.