Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Обитатель одиночной камеры номер семнадцать изолятора временного содержания, он же - бомж, арестованный по подозрению в умышленном убийстве, он же - человек без паспорта, назвавшийся при задержании Сидоровым, лежал на железной койке с открытыми глазами, вытянув ноги в грязных кроссовках без шнурков поверх вытертого серого одеяла, и думал. Мысли ходили по кругу, и он снова и снова перематывал их кассету. И опять говорил себе: нет, не то... Не с того началось!

А с чего все-таки, с чего? Какую точку отсчета выбрать?

Может, со знакомства Ходорова с Марьяной?

Нет, это был всего лишь толчок. Да ведь и любовь у них была настоящая, вот что! Все в ней было, и радости, и пакости, и страсти, все. Может, и стоит рассказать о ней когда-нибудь потом? Если будет оно вообще, это ""потом"".

Он скрипнул зубами и закинул руки за голову.

Эх, Марьянка, Марьяночка... Синяя птица, которую Ходоров так старательно подсинивал. ""Ты любовь моя последняя, боль моя..."" Кажется, так мурлыкалось тому лет двадцать, а то и тридцать в каком-то слащавеньком фильме?"

"А ведь глаза у нее были сучьи... Он усмехнулся: вот оно, точное слово - именно сучьи! Ласковые, преданные до пресмыкания, но с затаенной опаской.В них была всегдашняя готовность лизнуть и укусить. Влажненькие такие были глаза. Были и, конечно, есть. Где-то. Только меня, вдруг подумал он, это больше не касается.

Настоящее потеряло реальность, а будущего нет. Сейчас он вполне обходится прошлым и, между прочим, возни с ним невпроворот. Так что глаза у нее были сучьи. Да ведь Ходоров подмечал это - чего уж тут кривить! Другое дело, что не хотелось ему даже мысленно произносить столь мерзостное слово. Тем паче сочиняя песенки о ""чудесной стране Марьянии"". Какие уж тут ""сучьи""!..

Да, конечно, Ходоров не мог не видеть, что она вовсе не хороша. Правда, когда хотела, Марьяна могла казаться так... ничего себе дамочкой. Брючки - на попке в обтяжку, а ниже колен непременно широкие, дабы спрятать кривоватую тонковатость ножек. Вкупе с каблучками они обманчиво удлиняли фигуру, что и требовалось. Опять же грим, матовая бледность, молодежная стрижка... Нет, нет, порой она бывала просто хороша. Мужикам такие нравятся, хотя и в очень определенном смысле - взгляд-то у нее был всегда и всем обещающий. Такие, как Марьяна, на каждого не инвалида и не урода смотрят с потаенным ""вот бы..."".

Эдакая любвеобильная синяя птичка, совсем как юная таитянка, для которой ""играть"" и ""любить"" - синонимы. Правда, на русском это звучит куда грубее.

Впрочем, что-что, а грубость Марьяну не коробила ничуть.

Если бы этот злосчастный Ходоров не встретил ее тогда!..

Нет, все же не с того закрутилось, не с того... Началось с катастрофы. Или, как это официально? - с наезда... Значит, так: половина первого, июль, очень жарко.