Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Яркие крупные они кажутся совсем близко, стоит протянуть руку… Первое время ото искренне развлекало Корнея, но потом прошла новизна, изумление улеглось.

— Ладно, девоньки, дома наговоримся, — Пирогов касается пальцами козырька фуражки, идет вперед.

Ой, домой, домой, домой!А я млада не пойду, —взрывается звонким напевом Саблина.

Ой, не пойду, не пойду,А я здесь ночую-ю-ю…Полина шикает на нее, что-то говорит быстро. Анна смеется. Вереница оглядывается, сбивается с шага. Васька Князь косит глазом: не демоническая ли сила голос подала… Зло матерится Туз, плюется с остервенением.

Бу-у-у, бу-у-у, — раздается над головами. Это обеспокоенный филин предупреждает, что здесь его владения и так просто он не уступит их.

Корней Павлович догоняет Брюсова. Тот, заслышав быстрые шаги, встречает его вполоборота. Кашель рвет, раздирает его горло, но он собран, внимателен, как часовой."

"— Уморил я вас, Геннадий Львович?

— Ой, да что вы такое говорите. Я, можно сказать, второй раз мужчиной себя почувствовал.

— Тогда я поздравляю вас… Нашим хождениям скоро конец. Вон там проходит дорога. Мы отрядим двух-трех быстрых гонцов в Покровку. Тут совсем недалеко. Час ходьбы… Мы вызовем по телефону машину… Да, машину. И — с шиком!

Справа как-то странно сухо, будто сено, шуршит речка. Еще и еще. Коротко, с нетерпением. С хрустом кидается на противоположный берег. А может, это не речка совсем? Может, это как в затерянном мире английского писателя Конан Дойля?

Пирогов отстает от Брюсова. Останавливается. Видит перед собой темный, почти черный силуэт невысокого тальника. Видит, как вздрагивает, шевелится он в верхней левой части.

Кто бы это?

И вдруг лопается чернота заросли. Радужный огненный шар больно бросается в лицо, слепит глаза…

Он не слышит выстрела, хотя еще целое мгновение ясно ощущает необыкновенную легкость в теле и видит, как желтая звездочка, нет, все звезды разом срываются с небосвода, несутся за вершину отрога…

Глава сорок восьмая

(Вместо эпилога)

«…Как же ты меня напугал. Ты почти не дышал на столе, и два следующих дня твое состояние было ужасно. Мы уехали, когда миновал кризис. Ты пришел в себя и вдруг разоспался.

Боже мой, как ты изменился. Я не узнала тебя в черном худющем теле. Ты ли это был? За три месяца ты постарел на тридцать лет.

Нас привозил к тебе Лукьяненко. Я думала, они убьют нас на каком-нибудь повороте, так шофер гнал машину. Оперировал тебя тот молодой хирург, о котором я писала тебе. Он очень способный, дельный врач, а молодость только подчеркивает эти качества. Фамилия его Блинов. Так что, Пирогов, твой крестный родитель — Блинов. Забавно, правда? Он младше тебя на год.

Лукьяненко обещал лично разобраться в ближайшие дни в наших с тобой отношениях.