Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

С ночевками… Так и сказано: «Пока ейный мужик бьется с врагами на полях войны, он…» И так далее. А местный корреспондент обвиняет тебя и твоих девчат… Советует на лесоповал всех вас. Чтоб не до глупостей было.

Случалось в жизни Пирогова много несправедливого. Даже назначение в Ржанец считал он и продолжает считать несправедливостью. Но такого… Такого ему и не снилось.

— У меня полна папка таких писем, — сказал подавленно. — Каждый день божий начинаем с выяснения. Пишут свихнутые старики. Да и старушки.

— Ну, в нашем с тобой деле один — точно не старик.

— Коченевского писаку я знаю. Он мне в глаза намекал. Да не думал я, что так далеко пойдет.

— Что ты по существу скажешь?

— Я же не видел, что они там накатали.

— Да уж будь уверен. Складно.

— Назначьте комиссию. Разбирайтесь. А я сделаю выводы.

— Кого ты пугаешь?

— Корреспондентов… — Хотел сказать «ваших», но вдруг без всякой связи возникла в памяти история с воздушным шаром.

Так, так, так! В мае — июне Ударцев собирает срочно информацию о кражах! Значит, еще тогда Михаил заподозрил что-то неладное… И тут возникла история с воздушным шаром с черным ящичком на привязи. Михаил разобрался бы в ней быстро, но она совпала по времени с датой пуска рудника, и честный, старательный Ударцев позволил себя увлечь… Впрочем, может, все это от повышенной подозрительности?

— Первое письмо писал Князькин, — сказал Пирогов. — Решил предупредить разоблачение… Он опоздал. Я не арестовал его, не смея нарушить депутатскую неприкосновенность. Но у Паутова лежит мой рапорт. Паутов согласен по веем пунктам. С Князькина будут сняты депутатские доспехи…

Он вдруг засмеялся. Весело и громко:

— А ведь, знаете, после этого письма… мне неудобно будет арестовать его. Получится, месть за сигнал! И буду я выглядеть негодяем, а он — героем. Жертвой моего произвола! Ай да Князькин!

— Ты вроде как оживился?

— До меня только дошло. Черт тс что! Кто же второй писатель? Если не секрет?

— Второй пожелал остаться неизвестным. Сделал приписку, что боится твоих преследований.

— Но уж… Чем я их так напугал?.. Можно хоть взглянуть?

Непчинов поколебался. Формально он не обязан показывать письмо Пирогову. Формально он должен был проверить факты и поручить помощникам ответить автору о результатах проверки или принятых мерах. Но автор скрылся за многоточием, и ото освобождало от соблюдения формальностей. Он достал из нагрудного кармана суконного защитного френча лист, сложенный вчетверо. Протянул. Бумага показалась Пирогову очень знакомой: толстая, гладкая, расчерченная в линейку, с яркой полосой ученического поля. Это была старая, дореволюционных времен, бумага. Сам этот факт ни о чем не говорил.