Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

— Товарищ лейтенант…

Против калитки остановилась мать потерявшейся малявки. Красные наплаканные глаза глядели на Корнея как на чудотворную икону. Ему захотелось убежать домой, спрятаться от этих глаз.

— Товарищ лейтенант…

Она не находила других слов и ждала, ждала с мольбой и надеждой, что он найдет именно те, которые нужны ей.

— Здравствуйте, — сказал он. — Мы приняли меры. Три сильные группы со вчерашнего дня идут по шрам… Подождем результата. Потребуется, организуем четвертую, пятую. — Увидел испуг в ее глазах, поспешно прибавил: — Но, думаю, до этого не дойдет.

Она заплакала беззвучно. Корней Павлович посмотрел на женщин, остановившихся поблизости, призывая их на помощь.

— Боже мой, боже… Я схожу с ума… Товарищ лейтенант…

— Успокойтесь. Ничего страшного. Уверяю вас.

— Ой, да поймите ж вы меня… Поймите… Она могла сто раз умереть там… В Ленинграде… Она уже почти умерла… Если бы не бойцы…

Он понимал, что она готова говорить о своем горе не переставая, но кто-то должен слушать ее. Так ей казалось легче. А Пирогову сделалось невыносимо. Того и жди, выжмет слезу из глаз.

— Еще раз говорю, ищем. Не убивайтесь… Все будет хорошо… Возможно, уже сегодня… А сейчас, виноват, мне надо идти. И вам тоже… Все будет хорошо, и мы с вами еще посмеемся над приключением.

Последнее не столько ей сказал, сколько себе. У самого-то ведь душа не на месте. Второй день Игушева молчит, от поисковиков никаких вестей, ни слова малого.

В отделе было тихо, покойно. Пахло керосиновой лампой. Он отмахнулся от рапорта: сам все видел, все знаю… Прошелся до «кельи», заглянул в глазок двери, ничего не увидел, но всматриваться не стал, вернулся к дежурной.

— Ткачук?..

— Ни слуху, товарищ начальник.

Он вздохнул. Надо ж, как прижало. Впору самому брать ноги в руки и бежать, бежать, бежать… Куда? Ребят искать? Игушеву? Или поисковиков? Или на Элек-Елань?..

Он снова прошел в глубину прихожей комнаты, снова прижался к прямоугольному окошечку.

— Вы живой, Якитов?

— Живо-ой, — доложила из-за спины Каулина. — Кашлял недавно.

Пирогов снял замок с двери.

— Выходите.

Якитов неторопливо показался в дверном проеме, увидел, что Пирогов направляется на крыльцо, как бы и его приглашая.

— Зачем на люди-то? Или мне перед собой позору мало?

Пирогов поразился его щепетильности, но не подал вида.

— Пошли, — сделал нетерпеливый жест, будто смахнул с крыльца кого-то.

Потупясь, вобрав голову в плечи, Якитов шагнул за ним.

— Куда мы идем? — спросил. — Если домой, так я не пойду.

— Вот как? Почему же?

— А это никого не касается.

Он проводил Якитова в глубь двора к дощатому «скворечнику».

— Нуждаетесь?

— Другому некому, что ль? Сам в сортир водишь.

— Вы у нас высокий гость.

— Напоминаю, я сам пришел.

— Потому я и называю вас гостем.