Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Привязав коня к придорожной осинке, Корней Павлович осторожно спустился к камню, прикрывавшему Ударцева, зрительно восстановил, как лежало тело, направление вытянутой руки с револьвером, мысленно продолжил эту линию. Она выходила на кромку дороги перед самым поворотом. Придерживаясь направления, он начал подниматься вверх, сантиметр за сантиметром осматривая склон перед собой и по сторонам, сколько доставал взгляд. В прошлый раз они спускались под прямым углом и наследили там. Теперь же он двигался под углом градусов сорок пять или пятьдесят. Он не знал, точнее, боялся признаться себе, чего ищет в траве, между камнями. Все, чем руководствовался он в этом поиске, было лишь неудовлетворенностью доказательствами несчастного случая. Вопросы — почему конь не взял поворота, куда торопился Ударцев — звучали в ушах, как крик о помощи.

Около часу, а может, и весь час лазил он на четвереньках по склону, но не нашел ничего, что насторожило бы его. Склон был чист. И не к месту празднично наряден: гречавки, незабудки, фиалки, ирисы, тьма-тьмущая разных неизвестных Корнею цветов, мелкорослых, вершок-другой, но броско окрашенных в белые, желтые, голубые, синие, сиреневые, розовые, красные тона, сильно пахучих, с густым пушком на лепестках и стеблях — как в шубках от ночных студеных рос, отвлекали внимание, мешали сосредоточиться.

«Прошлый раз их не было столько, — думал Пирогов, озираясь: не спутал ли место. — Хотя, до того ли тогда…»

Он снова вернулся к камню. Припомнил, как лежала простреленная голова, провел мысленно параллельную дороге еще одну линию, но теперь на уровне камня. Ему показалось, что он очень удачно придумал это. Воображаемая линия проходила через голову лежавшего здесь Ударцева… Корней Павлович похолодел от собственной решимости. Если так, то получается, что он подозревает присутствие здесь еще одного вооруженного человека. Именно на этой линии, что как ремешок опоясывает склон.

Он огляделся, будто тот, второй, все еще мог быть поблизости и подтвердить своим присутствием нечаянную идею. Место было нелюдимое и голое. Правда, у подножия густо зеленели заросли тальника. Там пробегал ручей, но его почти не было видно за раскидистыми кронами. А склон точно подстрижен — цветы, травка мелкая, со всех сторон открытым ощутил себя Пирогов. Даже не по себе стало.

«Эко бросает тебя, — подумал он огорченно. — Затрепыхал, как синица в силке… Прав Кречетов — от избытка пара это бросает туда-сюда». Но другой голос, упрямый, властный, требовал не отступать.

Он наметил широколистный зеленый пучок на линии нового направления и тут сообразил, что склон-то круто закругляется, что если опуститься, — лечь! — пучка этого видно не будет, он отступит за кромку елбана, да и сама кромка приблизится.