Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Казалось, она немного стеснялась показывать, какая она хорошая да ладная, и, услышав свою фамилию, покраснела. Будто ее не по делу подняли, а напоказ нетерпеливым женихам.

— Как я понимаю, вы не возражаете? — спросил Пирогов.

— Нет, товарищ лейтенант.

— Вы чувствуете, что это совсем не просто. Ответственно. Вы — гроза для преступника. А работа эта трудная.

— Откуда ж мне знать, товарищ лейтенант? Но вы нас научите. — И покраснела еще сильней.

— Надеюсь… Итак, кто просит слова?

С крайнего от двери стула поднялась девочка… Да, иначе не назовешь: волосики беленькие, пушистые, личико гладкое, чистое, точно не прикасалось к нему летнее солнце, зимние ветры. Глаза серо-голубые, распахнуты широко. В них и удивление миром, и доверчивость детская. Худенькая, она напоминала школьницу-ссмиклассницу. Не старше. Но в личном деле Игушевой Ольги Васильевны черным по белому значилось: год рождения 1923, образование — 10 классов. Не шути особенно…

— Товарищ лейтенант, — сказала она вибрирующим серебряным голоском. — Возьмите меня в уголовный розыск. Обещаю не хныкать, стараться.

— А в другом отделении разве не нужны старательные? Поймите, угро — самый трудный участок работы. Не исключено, что придется идти на задержание преступника. На преследование его. По горам!

— Товарищ лейтенант, я в угро хочу.

Корней Иванович руками всплеснул: детский сад, честное слово. Хочу-у… Но тут неожиданно на сторону Игушевой поднялась Ткачук.

— Если угро требуются еще сотрудники, возьмите Оленьку. Нам ведь не одни сильные понадобятся, но и терпеливые.

У Пирогова для маленькой Игушевой была другая работа. Он думал о ней накануне собрания. Война выгнала из домов великое множество людей, увеличила сиротство, детскую беспризорность. Мальчишки и девчонки устремлялись в бега, кто воображая попасть в действующую армию — на фронт, а кто и просто от взрослой опеки, из сиротских учреждений. Они крались трактом в сторону железной дороги, в поисках пищи прореживали попутно все подряд огороды, опустошали погреба, кладовки, и уже были случаи, когда застигнутые на месте мальчишки получали увечья. Но не это было страшным, что воровали, а то, что, воруя по нужде, они приобщались к воровству как к ремеслу, становились на путь сознательных преступлений. Этого никак нельзя было допустить.

Но ведь не только бежали, не только воровали. Были и оседлые «вырви глаз», кто нуждался в непрерывном контроле и даже систематической встряске, кто, перестав ощущать твердую руку родителя, «пошел вразнос», открыто покуривая, не признавая над собой ничьей власти.

— Я не против, — сказал Пирогов, продумав сложившуюся ситуацию. — Но при условии, что угро возьмет на себя заботу по пресечению детской беспризорности, и Игушева возглавит этот участок.