Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Пожарный инспектор, пожилой, сутулый, длиннолицый больной человек, неделями и месяцами то кружил по району, то сидел дома, залечивая или бронхи, или язву, или гипертонию. Было у него и то, и другое, и третье. Не война — год бы уже на пенсии был, попивал бы чаи, соблюдал диету и предписания врачей, да, как говорится, и рад бы взять, но силы не занять. Такая беда над страной нависла, что свои беды грех вспоминать. Вот и кружил он между обострениями болезней своих по маршруту кольцевому: Покровка — Коченево — Кожа — Муртайка — Сарапки — Ржанец."

"Как бы то ни было, а здесь Пирогов ощущал послабление для себя. И потому виделось ему, что все силы следует обратить на профессиональную подготовку девчат. Пришедшие тремя неделями раньше Корнея, они пока слабо представляли сложность своей работы, вели себя безалаберно, а то и легкомысленно. Ударцев, поручив это необстрелянное войско Пирогову, сам лично категорически отказался от услуг девчат, видя в них то, что хотел видеть: тары-бары-растабары, слезливый каприз, возведенный в принцип. Это своеобразное отношение к молодым милиционершам происходило из каких-то личных отношений Михаила к женщинам, но было сильно, как и вся его натура.

Пирогов с первых дней мыслил навести порядок в кадрах, но сделать это с наскоку нельзя было, ибо ни одна комсомольская характеристика не содержала сведений, необходимых для правильной, точной расстановки, полезного распределения девчат по отделениям.

В восемь утра он позвонил из своего старого кабинета секретарше Ирине Петровне, попросил ее упаковать все документы и ждать носильщиков.

— Мы освободим помещение под другую организацию, — пояснил, услышав тягостное молчание в ответ. — Мы найдем для вас хорошее место здесь.

— Слушаюсь, — по-военному ответила она, но голос ее был тускл, безразличен и холоден: оставляя небольшой домик на задах райисполкома, она как бы теряла часть воспоминаний о Михаиле, привычный порядок вещей.

Положив трубку, Корней Павлович вызвал дежурную.

— Обеспечьте явку сотрудников к девяти часам.

— Всех? — переспросила она.

— До одного.

— Так ведь они… в некотором роде не мужского пола, товарищ начальник, — насмешливо сказала она. Губы ее улыбались, глаза глядели сквозь прищур, а голос был сух и, пожалуй, резковат для молодой приятной внешности.

— Они… в некотором роде, — сказал Пирогов, немного досадуя на свою промашку, — призваны выполнять мужскую работу, получают за нее паек и зарплату… И… Я учту на будущее ваше замечание, но прошу и вас запомнить: приказы начальства надо не оговаривать, а выполнять.

«Поду-умаешь — прика-азы», — было написано на ее лице, когда она выходила из кабинета.