Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Уж не из-за Анны ли, если быть честными, ему стало чудиться, что он нашел в Хлыбове родственную душу? Пожалуй, это довольно опасное родство… Любопытно, откуда в ней эта непонятная, шаловливая доступность? Тут определенно кроется какая-то тайна.

Проблема с нужным собеседником решилась сама собой. В девятом часу вечера ему позвонил Игорь Бортников, направленный сюда из облпрокуратуры в составе следственной группы. Алексей в душе ругнул себя, что не догадался позвонить приятелю раньше, потому что сегодня в ночь Бортников уезжал из города. Заканчивалась его командировка.

Слушая резкий, возбужденный голос приятеля, Алексей заподозрил неладное.

— Ты один?

— Да. Приходи. Правда, я жду еще гостя, но… не уверен.

— Кто такой?

— Покойник, по сути, — в трубке раздался короткий смех. Затем последовали короткие гудки.

Глава 15

Спустя полчаса Алексей постучал в дверь гостиничного номера."

"— Открыто, входи, — услышал он за спиной голос Игоря Бортникова. Приятель поднимался следом по скрипучей, деревянной лестнице. — Рассчитался за постой, — пояснил он. — Знаешь, сколько я здесь торчу, в этом гадюшнике? С небольшими перерывами уже два месяца. Приехал в марте еще по снегу. Можно сказать, по сугробам. Потом запахло весной, солнышко стало припекать, птички чирикают…

— Если чирикают, это воробьи.

— А что воробей — не птичка?

— Я просто уточнил.

— Так вот… из-под снега по всему городу, в окрестностях начали вытаивать трупы. Утопленники и удавленники. С колотыми, резаными ранами, изнасилованные. Просто замерзшие по пьянке. Застреленные. Расчлененные. Мужчины и женщины, дети, старики. Милиция работала, как похоронная команда во время чумы, день и ночь. И тогда, Леша, я понял: здесь идет необъявленная война всех против всех. Правда, неизвестно во имя чего.

— Наверное, как всегда во имя чего-то благородного.

Бортников коротко хохотнул.

— Ты унылый ортодокс, Леша. Настоящая жизнь поэтому проходит мимо тебя.

— Очень унылый?

— Однова живем! Ты оглянись вокруг со вниманием — народ развлекается. До упора. Ты пробовал когда-нибудь у себя на кухне или в ванной ночью расчленить труп любимой женщины? Обливаясь при этом горькими слезами? Это тебе, брат, не партия в шахматы. Это потрясает! Ты остро переживаешь могучий всплеск разнообразнейших ощущений — ужас, запах крови, животную радость палача, сладострастие, боль по поводу тяжелой утраты, чувство опасности, сознание собственной исключительности и вседозволенности, — все вместе, все разом! Короче, это и есть жизнь. Все остальное лишь слабая ее тень.

Алексей усмехнулся.

— Ну и, сколько любимых женщин ты расчленил за эти два месяца?

— Увы! Я только завидую, глядя со стороны.