Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

— Кто?

— А кто знает? Опаскудел народишко вконец. Эту вот… как ее? Девяносто восемь, Калетину… два раза вытаскивали. Прихожу как-то, могила разрыта. И гроб торчмя из ямы. А самой нет. Искали, искали… нашли. На пустыре вон, в кустах голая лежит. В другой раз на свалке, под бумагой отыскали. Уж на что девка безногая, а и той покою не дают, паразиты. Местные, должно, пошаливают, шпана. Ты вот чего, прокурор… побудь тут пока, а я за Комаровым сбегаю, чтоб начинал.

— Второй раз вы в одежде ее похоронили?

— Откуда у ней? Так… тряпицу набросили сверх. И в яму. Не до жиру было.

Тутынин ушел и в скором времени появился назад с Комаровым, высоким, костлявым мужчиной в спецовке, который сразу взялся за дело. Копать, впрочем, долго не пришлось. Гроб в полузасыпанной могиле оказался на глубине не более полуметра.

— Наверх подавать? Или как?

Солнце падало отвесно в могилу, и гроб был весь на виду, как на ладони. Алексей опустился на корточки на край. Пробормотал:

— Оставь.

— Крышку… крышку сымай, — засуетился Тутынин.

Землекоп рукавицей смахнул остатки земли и подкрючил крышку какой-то плоской железякой, похожей на отмычку. Крышка легко подалась, даже как бы подпрыгнула и съехала набок. Алексей почувствовал, что все внутри него напряглось в ожидании.

— Дерюжку убери, что ли? Не стой пеньком-то."

"Комаров медленно потянул с покойной дерюгу, подобранную, должно быть, попутно на свалке, и разом всю сдернул. Алексей невольно качнулся назад. Лицо покойной было обезображено тлением, и он, пожалуй, не узнал бы ее. Но на юбке светло-кремового цвета темнело пятно. Он сразу вспомнил, что во время истерики в ресторане она вскочила и опрокинула чашку с остатками кофе на себя.

Ему казалось, будто он сходит с ума. Одна нелепица громоздилась на другую с такой железной последовательностью и очевидностью, что волосы на голове подымались дыбом. Тутынин с Комаровым тоже выглядели обескураженными.

— Гляди ты, приоделась когда-то, — пробормотал инвалид.

— Приодели, — угрюмо поправил землекоп.

Наступила гнетущая пауза. Алексей с трудом разжал зубы:

— Закрывай, — и отошел в сторону.

«Вы не можете быть для меня старше», — вспомнил он тихий, равнодушный голос. Тогда, под фонарем, эти слова прозвучали странно. Алексей зябко передернул плечами.

Оставшуюся часть дня он пребывал в трансе, плохо представляя свои дальнейшие действия в подобных обстоятельствах. Это раздражало, но поделать с собой он ничего не мог.

Воротясь с кладбища, он переговорил с судмедэкспертом Голдобиной. Местные следственные работники между собой называли ее Дина Потрошительница. У этой средних лет женщины были зеленоватые, светлые глаза и большие красные руки. Говорила она хриплым голосом, отрывисто и много курила.