Антология советского детектива-1

Была умело замаскирована высохшими ветками и каменным завалом. Вход закрывали сшитые бараньи шкуры. В полной темноте вдруг вспыхнуло — Чомай высек огонь, и вскоре под котлом, подвешенным на чугунном крюке в скальной стенной нише, весело и тепло заиграло пламя.

— Отдохнем, чай пить будем, — сказал Чомай, доставая из вместительной кожаной сумы осетинский хлеб–за–дин и брынзу.

Только сейчас Шеер мог рассмотреть его всего — сухощавого и жилистого, со стариковским седоусым лицом, но гибким юношеским станом. Был он в черной бараньей папахе, которая своими мохнатыми кисточками касалась его широких плеч, под черкеской — ватный бешмет, на поясе, рядом с хевсурским кинжалом в черненых серебряных ножнах, еще и немецкий парабеллум.

Уселись поближе к огню на выложенных из камней и промазанных глиной топчанах, расположенных на полу разомкнутым полукругом. На эти каменные сиденья были наброшены старые бараньи шкуры.

— Раньше тут останавливались охотники, — неторопливо начал рассказ Чомай, продолжая возиться возле котла, — Теперь это — мой дом. Пришел фашист, я ушел в горы. Моя винтовка стережет тропы. Никто не знает об этой стоянке… Нет, неправду говорю. Мой кунак подполковник Иринин знает. Сказал ему, как пройти ко мне…

Он налил кипяток в кружки.

— Сегодня ночью, — сказал Чомай, — немцы взяли Малгобек.

— Откуда знаете? — удивился Шеер.

— Горы все слышат, все знают… Но ничего. Когда осетины в беде, Калак[14] идет на помощь. И Москва придет к осетинам. Горы издавна ждали русских и устами вещего Либна[15] предрекали: «Из холодных долин Севера придет к горцам одно племя. Волосы их будут светлыми, как солома спелой пшеницы, нос курносым, а глаза такого цвета, каким бывает небо в солнечный день… Русские будут жить с нами на одной земле, наши женщины и их женщины начнут брать друг у друга сито для сообща обмолоченного хлеба. Не бросайте земли своей, горцы, своих быстрых рек, не уходите от русских». Дружбу навеки завещали нам пророческие слова мудрого Либна… Но пора! Время идти.

Чомай выплеснул остатки чая из котла на угли очага.

Теперь тропы Чомая пролегали по склонам вниз, но идти Шееру и Лютке было не легче. Непривыкшие к подъему и поэтому непослушные ноги разъезжались на скользкой от влаги опавшей листве, из–за чего поневоле ускорялись и без того неуверенные и шаткие шаги. А это в темноте на крутосклоне угрожало гауптману и его ординарцу реальной опасностью скатиться вниз вместе с драгоценным чемоданчиком, который было приказано беречь как самих себя. Хождение по горам — целая наука.

После, когда наконец без приключений они достигли дороги на выходе из ущелья, все произошло так, как и предполагал подполковник Иринин, хотя и не совсем так, как это представлялось.