Антология советского детектива-1

Он рассмеялся в ответ и объявил, что для него не секрет, чем кончится беседа шефов. Все решено заранее и останется, как и прежде, только немцам услуги американцев придется оплачивать дороже.

— На обратном пути господин Макс не говорил, чем завершилось совещание?

— Нет. Он все время молчал, только перед выходом из самолета заговорил. Поблагодарил за работу.

Штольц улыбнулся:

— У Макса скверный характер. Ему трудно угодить. Он с самого начала был против вашей кандидатуры. Я, честно говоря, боялся, сумеете ли вы ему понравиться. Если он вас поблагодарил — значит было сделано все от вас зависящее.

Штольц поднялся.

— Спасибо, Эльза. Теперь в верхах Макс даст вам высокую оценку. Если не сильно устали, я хотел бы, чтобы вы присутствовали при одном допросе.

— Господин штандартенфюрер, я чувствую себя отлично. Разрешите задать один вопрос?

— Слушаю.

— Мне не ясно — ведь для допросов существует гестапо. Почему этим занимается наш отдел?

— А вы представьте себе на минуту такую картину. Вы охотитесь на зверя. Гоняетесь за ним, следите, не досыпаете. Наконец с большим трудом убили. А потом отдаете добычу кому–то, ничего не получив за нее? Может такое быть?

— Вряд ли.

— Вот так и в нашей работе. Разведка и контрразведка тесно переплетаются между собой. Позже, получив нужные сведения, мы передаем этих людей гестапо. Не передаем лишь в том случае, если люди начинают работать на нас, если они представляют для нас определенную ценность. Понятно?

— Да, разумеется.

— Эльза, о вашем путешествии никому ни слова. Во многих ведомствах рейха есть своя разведка и контрразведка. Даже Риббентроп их не имеет. Поэтому, где вы были и чем занимались, никто не должен знать. Даже Крамер.

— Хорошо.

— А теперь пошли. Крамер уже начал допрос.

Обычно допросы проводились в подвальном помещении, чтобы не водить арестованных по всему управлению. Эльзу не покидала мысль, с какой целью Штольц пригласил ее на допрос какой–то Стенли.

Остановились у комнаты с открытой дверью. Эльза увидела необычное оборудование комнаты. Здесь находились лейтенант Гардекопф и его подручный — здоровенный детина. Штольц кивнул в их сторону.

— Это наша знаменитая «Мелодия» с ее хозяином. У Гардекопфа говорят и мертвые.

За столом сидел Крамер, напротив — миловидная белокурая женщина лет двадцати четырех. Увидев Штольца, Крамер вскочил, вытянулся.

— Ну как? — спросил штандартенфюрер.

— Или действительно ничего не знает о резиденте, или юлит. А вот Мартина и Алана Дейса узнала по фотографиям.

Штольц пристально смотрел на арестованную. Та, прижавшись к спинке стула, чуть жмурилась от яркого света лампы, направленной на нее. Особого волнения не было заметно, на лице — обреченность человека, готового ко всему.