Антология советского детектива-1

Как на самом деле поступают с «дезой», откуда ей, Кристине, знать точно? Такого специфического опыта у нее не было. Для этого надо работать в совершенно иной — контрразведывательной — сфере. Главное она сделала — Центр предупрежден.

Вскоре ее перевезли в усадьбу Шееров, превращенную в настоящую тюрьму, хотя и не лишенную обычного домашнего комфорта. Запрещалось: с кем–либо общаться, даже с фрау Шеер; передвигаться по дому без охраны; находиться на воздухе (в садике) более часа; выходить на улицу (исключение — Барбара); покидать «свой» этаж и свою комнату без специального разрешения. Пользоваться библиотекой не запретили.

На окнах в двух комнатах — в спальне Кристины и в комнате с радиопередатчиком — нанесли решетки. В обеих поставили новые крепкие двери с надежным запором. В спальне Кристины двери были с окошечком, как в камере. В коридоре всегда дежурил стражник.

Утром ее отводили в комнату, где помещалась рация. Там располагался щуплый радист с контрольным коротковолновым радиопередатчиком. Второй стол, левее входа, был предназначен для Кристины. Третий — самый длинный — стоял возле стены справа. За ним обедали. Готовила для всех Барбара.

В комнате постоянно находился часовой, которому выпадала очередь сопровождать узницу. Стражи вели себя по — разному, один закрывал двери на ключ, который клал в карман. Другой оставлял его в замочной скважине, а сам вплотную приставлял к дверям стул и садился на него, положив автомат на колени.

Дни проходили за днями однообразно, тягуче и изнуряюще. Посему каждое, пусть самое малое событие давало пищу для размышлений.

Кристина знала, что фрау Шеер почти не выходит из своей комнаты — что–то вымаливает у своего молчаливого бога, который «не соврет». Поэтому, когда однажды она внезапно открыла двери и вышла из комнаты, Кристина поняла, что это не случайно, что Патриция стояла за дверями и прислушивалась к шагам. Услышав ее шаги, отошла в коридор.

— Сын живой? — криком спросила она, сжав ь мольбе кулачки на груди.

— Не разговаривать! — грубо гаркнул часовой.

Кристина поняла, о каком сыне она спрашивает об Адольфе — это ясно. Тедди — внук.

Часовой топал за ее спиной, поэтому не видел ее неслышного ответа. Действительно, ответ можно было только увидеть, прочитать по движению ее губ:

«Адольф жив! Адольф жив!..»

Кристина ласково, дружелюбно улыбнулась. Лицо Патриции засияло.

Думала ли Кристина о побеге? Она и позже не могла ответить на этот вопрос с уверенностью.

Нетрудно было заметить, что один из часовых, тот, что садился на стул, опираясь плечами о дверь, со дня на день все больше симпатизировал Барбаре, а со временем стал на нее засматриваться.

Барбара цвела. Питание сразу улучшилось.