Антология советского детектива-1

Проговорила сдержанно:

— Кроме того, этот факт может мне пригодиться в будущем.

Марков ответил с трогательной искренностью:

— Я рад за вас, Кристина. Год работы в тылу врага не прошел для вас даром. Раньше я должен был разговаривать с вами как с девчушкой, которую во всем надо наставлять. Сейчас разговариваю с умным коллегой, опытным товарищем.

Глава тринадцатая. ОХОТНИК НА «ХАУСГРИЛЛЕ»

Зонденфюрер Йон Патциг был болен раком горла. Он хорошо представлял, что дни его сочтены, и чувствовал себя живым трупом. Одного он не осознавал, что еще при жизни превратился в вампира в прямом смысле этого слова.

Зондерфюрера всегда утешало и даже повышало его жизненный тонус, если кто–то умирал нежданной смертью раньше срока. Не от болезней и не от старости…

Особенно приятно было, когда умирал кто–нибудь из молодых, полных жизненных соков. Глубокое наслаждение жизнью — поразительно острое — он ощущал, когда чья–то смерть случалась у него на глазах.

В эти моменты его охватывало — и он своим холодным умом фиксировал это — какое–то патологическое возбуждение. Особенно если погибала молодая женщина, а это за время его «практики» случалось не раз. Женщина порождает жизнь. Патциг ее уничтожает. Старательное выполнение служебных обязанностей обеспечивало ему «повышение тонуса».

Йон Патциг — охотник за «хаусгрилле» — в отличие от своих коллег не испытывал страха перед начальством: все равно скоро умирать, так что всякие карьеристские соображения утратили для него свой практический смысл.

Зондерфюрер «Красной капеллы» обладал большим профессиональным опытом. Полицейский сыск он освоил еще в кайзеровские времена «второго рейха», вследствие чего ему не пришлось никогда нюхать фронтового пороха. Потом — образцовая служба Веймарской республике. Правда, здесь посадил он единственное пятно на свою биографию: долгое время не способен был отличать «борцов за новый порядок» от привычных уголовных преступников. Откуда ему было знать, что придется служить «борцам»? Но он все же быстро «вписался» в коричневый антураж «третьего рейха». «Пятно» ему — политическому невежде — милостиво простили.

Вся «политика» Патцига укладывалась в единственный лозунг: «Орднунг ист орднунг». Любому правительству прежде всего нужен «орднунг». А по глубокому убеждению криминального советника штурмбанфю–рера Патцига образцовый порядок можно обеспечить только жестоким полицейским террором. Страх делает человека на диво послушным, а значит, необычайно верноподданным… Как же при таких убеждениях не простить «пятно»?

О своей неизлечимой болезни Йон Патциг узнал случайно. С какого–то времени он совсем потерял аппетит, начал интенсивно худеть, чувствуя непривычную слабость, порой чуть ли не до обморочного состояния.