Антология советского детектива-1

— И это полностью соответствует истине, господин обергруппенфюрер! — с жаром заверил Хейниш.

— Как узнали?

— На Кетеллерштрассе прямо перед радиатором моего бронетранспортера выскочил откуда–то сбоку человек в гражданском. Мы его чуть не задавили…

— Было бы лучше!

— В следующий раз, господин…

Шеф с такой злобой глянул на него, что событие, которое должно произойти «в следующий раз», так и осталось неустановленным.

— Что дальше?

— Моему возмущению не было предела! Но человеком, который, рискуя собственной жизнью, преградил нам дорогу, оказался агент Мюллера!

— Лично Мюллера или агент гестапо вообще?

— Мюллера! Я до этого даже не знал, что шеф гестапо имеет личных агентов.

— Вы уверены в этом? — заинтересованно переспросил еще раз Кальтенбруннер.

— Так точно! Его номер — двадцать пять.

— Имя? Фамилия?

— Хорст Гейлиген."

"— Интересно! Это представляет дело несколько в ином свете, нежели мне расписал Мюллер.

— Шеф гестапо?

— Да, лично. Вас это удивляет?

— Я считал, что начнется грызня при определении заслуг за арест русского шпиона, а здесь…

— Не болтайте лишнего!

— Слушаюсь!

— Докладывайте дальше. Подробно.

— Агент указал нам дом, где, по его словам, в данный момент находится русский шпион.

— Как он об этом узнал?

— Он опознал его на улице перед тем, как тот вошел

В ДОМ.

— Откуда он знал русского? Вы расспрашивали агента?

— Да. Хорст Гейлигеи — из немцев Поволжья. Весной сорок первого года принимал участие в диверсии — поджоге нефтехранилища. Среди чекистов, которые проводили следствие, был и тот, которого он узнал здесь, на улице Берлина.

— Почему Гейлигена не осудили и он остался на свободе?

— За недостатком улик. Кроме того, русские принимали все меры к тому, чтобы ничем не обострять своих отношений с рейхом. В то время происходила массовая репатриация фольксдойче из России в фатерлянд. Прямых доказательств не было, мог вспыхнуть политический скандал.

— И что же?

— Гейлиген был в списках репатриантов и прибыл в Великогерманию в мае сорок первого.

— Ясно. Что произошло дальше на Кетеллерштрас — се?

— Агент Мюллера настаивал, чтобы я со своей командой помог ему задержать русского, — Хейниш. решил немного приврать, чуть — чуть, чтобы все «заслуги» сбыть со своих рук.

— Ему? — поднял брови Кальтенбруннер.

— Да. Но я заколебался. Почему, в самом деле, меня вынуждают во время выполнения служебного задания заниматься сомнительным делом, к которому я совершенно не причастен?

Хейниш замолчал и внимательно глянул на шефа.

Обергруппенфюрер одобрительно кивнул головой.

Хейниш убедился, что выбрал верную спасительную линию. Это придало ему вдохновения:

— Сначала я категорически отказался!

— Прекрасно, — обронил шеф.

— Но он упрямо настаивал.