Антология советского детектива-1

Человек он прекрасный и любезный, воспитанный, деликатный. Жизнь есть жизнь! А кто знает, вернется ли Адольф…

От этих слов Кристину вопреки ее симпатии к Патриции передергивало. Неужели ей не ведома граница меж немецким практицизмом и тем, что у действительно по^щочных людей именуется цинизмом?

На эту «продуктовую» тему поговорил с Кристиной и Майер. И тоже — с глазу на глаз. Пояснил:

— Дорогая Кристина, я должен иметь весомый повод для систематических посещений вашей частной крепости. С целью конспирации.

— Бросьте, Вилли, выдумывать. Вы просто добрый человек.

— Нет, не совсем просто, фрейлейн. У нас как водится? Человек, с которым не имеют общих дел — служебных или деловых, для других словно бы прекращает свое существование. А вы — в длительном отпуске, из которого, как правило, на нашу службу не возвращаются.

— Так, может, нам ограничить встречи?

Она испугалась за судьбу порученного ей дела. Сейчас Вилли остался единственным источником сбора разведывательной информации. Без него от нее, новоприбывшей фольксдойче, не имеющей солидных знакомств, не будет никакой пользы для успеха дела. На ее вопрос Майер ответил лишь снисходительной усмешкой, мол, все будет хорошо.

— Не следует проявлять легкомыслие, Вилли, — с упреком сказала Кристина. — В нашем с вами деле нет мелочей."

"— Да, — неожиданно согласился Майер. — И вот одна из них: Хейниш приказал мне не спускать с вас глаз, используя для этого товарищеские отношения, сложившиеся между нами. Поэтому он полностью одобряет и поддерживает мои «продуктовые акции» как удобное прикрытие. Таким образом, я наведываюсь к вам с пакетами и свертками с единственной целью — присматривать за вами. На всякий случай. Хорошо, что эту миссию возложили на меня: вам ничего не грозит. От вас требуется немного — терпеливо сносить мои визиты. Договорились?

Начал серьезно, закончил полушутливо.

Однако его сообщение само по себе настораживало.

— Неужели возникли какие–то подозрения?

— Никаких.

— Тогда почему же?..

— Неужели не ясно? Вы причастны ко многим делам СД, каждое из которых представляет служебную тайну. А память человека не сдашь в спецархив и не закроешь в служебном сейфе. Память всегда с ее владельцем, где бы он ни находился. Кроме того, человек имеет слишком подвижный орган — язык.

— Но должны же быть какие–то основания для недоверия…

— Ха, основания! — пренебрежительно заметил Майер, — И это говорите вы, проработав почти год в системе имперской службы безопасности? Вы меня удивляете своими наивными рассуждениями об «основаниях». Вам превосходно известно, что у нас каждый заботится исключительно о своей карьере и больше ни о чем. А ступеньки к чиновным высотам у нас одни — трупы.