Антология советского детектива-1

Он бросил на Майера тусклый взгляд и спросил:

— Почему вы решили поделиться своими… гм… новостями со мной, а не доложить непосредственно по службе?

— Считаю широкое разглашение излишним.

— Что ж, мысль верная. Что можете сообщить?

— Следователь нашей группы порочно отзывается о деятельности вашей зондеркоманды, а в связи с ней — о высшем составе немецкого командования.

— Фамилия?

— Кеслер!

— Чудесно! — кивнул головой Краллерт, хотя это утверждение никак не вязалось ни с выражением его лица, ни со смыслом разговора, — Садитесь, господин… э…

Он запнулся, припоминая фамилию посетителя.

— Майер! — мигом подсказал Вилли.

— Да, господин Майер! Прошу вас, садитесь, — он первый подошел к столу, подле которого стояло два роскошных кожаных кресла. — О чем же этот… как его?

— Следователь Кеслер!

— О чем же следователь Кеслер позволил себе… э… конкретно?

— Я не осмеливаюсь повторить дословно, господин зондерфюрер.

Краллерт со снисходительной благосклонностью подбодрил его:

— Офицеру, который печется об интересах рейха, нечего робеть. Излагайте смело. Суть!

Майер отозвался скороговоркой:

— Он обвиняет высшие чины вермахта в присвоении ценностей, которые принадлежат рейху. А вас, господин Краллерт, он прямо называет взяточником, который, пользуясь своим служебным положением, содействует преступлениям генералов — грабителей.

— Чудесно! — процедил Краллерт, но уже не удивил этим Майера. — Конкретные выражения помните?

— Барона фон Макензена он дословно обозвал так — «фон Вор унд цу Грабитель».

— Кроме вас кто–нибудь слышал?

— Так точно!

— Чудесно! Кто?

— Переводчик из группы Хейниша шарфюрер Бергер.

— Надежный человек?

— Уто женщина, зондерфюрер. Правдивая.

— Чудесно, чудесно, — пробормотал Краллерт, задумавшись. — Надеюсь, вы так же честно, с высоким чувством патриотического долга засвительствуете показания в присутствии представителей политической полиции?

Майер понимал, что до этого дело ни в коем случае не дойдет: слишком шатко было оно для самого Крал — лерта, чтобы о служебных злоупотреблениях и беспардонном воровстве кричать на весь белый свет. Тем не менее Вилли ответил твердо:

— Так точно!

— А эта женщина… как ее?

— Фрейлейн Бергер.

— Как у нее… с понятием об офицерской чести и патриотическом долге?

— На уровне, — убежденно заверил Вилли. — Ее преданность фюреру и нордической расе беспредельны.

— Чудесно, — произнес Краллерт, но сейчас в его любимом словце ощущалась какая–то нерешительность.

Так оно и было.