Антология советского детектива-1

С заставой, оставшейся ночевать здесь же, в лесу, Борцов расставался на один-два дня, в зависимости от того, как поведут себя задержанные. Тем временем Самородов будет продолжать зачистку квадратов, прилегающих к озерам. Уходить из этих мест пока не следует, ибо не исключено, что курьеры сюда еще пожалуют. Фон Баркель человек настойчивый и упрямый, на полпути ни за что не остановится.

— Да, узелок завязывается многообещающе, — заключил Самородов, проводив контрразведчика. Он все больше проникался ожиданием каких-то новых, необычных, но очень важных в его судьбе испытаний.

Когда его после фронта отрядили на проческу освобожденных территорий, поначалу эта работа показалась ему, откровенно говоря, без особой важности. Первый взгляд был недолговечным, стоило лишь один раз провести эту так называемую проческу. Попавшие в его «сети» вояки, ухитрившиеся избежать плена, по-прежнему представляли большую опасность для страны. Но кроме фронтовиков в его улове оказались и умельцы совершенно иных методов борьбы — изощренных и коварных. Немецкая военная разведка затрачивала колоссальные средства на то, чтобы нафаршировать советский прифронтовой тыл своими посланцами — и шпионами-одиночками, и мобильными группами, и резидентурой, и действующими стационарно опорными пунктами. Все годы она только тем и занималась, что вербовала разного рода отщепенцев, натаскивала их редкому ремеслу и затем на бомбардировщиках забрасывала за линию фронта, чтобы они способствовали победе Германии.

Глава четвертая

После непродолжительного путешествия по глухой лесной дороге Манфред Броднер со своим спутником очутился в тихом старинном особняке, в просторной и довольно-таки уютной комнате. Здесь его ничто не стесняло и не раздражало. Он вообще не рассчитывал в русском плену на такой комфорт, тем более что личные удобства давно уже были ему безразличны. Солдат есть солдат. Какой тут к черту комфорт, если сама жизнь постоянно на волоске. Да он и жизнью перестал дорожить. Лейтенант Руммер и доктор Шульце напрасно тогда перехватили его руку и не дали произвести точный выстрел. Знать, не судьба. Впрочем, когда в душе уже перекипело и рассудок остыл, он с полной отчетливостью осознал, что приставлять пистолет к собственному виску он никогда больше не посмеет. Да и не только к собственному… Потому-то он, заметив на тропе русских солдат, выбрался из кустарника сам, не дожидаясь, когда от него этого потребуют.

Русские обошлись с ним подчеркнуто корректно — и там, на месте пленения, и потом в машине, во время ночного путешествия. Майор не обращался тогда к нему с неудобными вопросами, но теперь непременно хотел знать, кем был в их группе Руммер и зачем и куда ушел от них.