Антология советского детектива-1

 — И дело полковника Редлиха, провал трех действовавших у нас агентов, засвеченные «бюро Целлариуса» и агентурные школы… Вы дали согласие на сотрудничество и фактически уже плодотворно работаете на нас и будущую Германию. Давайте думать, как жить дальше, барон.

Шлоссер не дрогнул, не изменился в лице, он понял все значительно раньше, чем русский разведчик договорил до конца. Что раздумывать? Он пришел к финишу. Самоубийство или сотрудничество с коммунистами. Третьего не дано. Он вспомнил, как уговаривал русского, прельщал возможностью своей вербовки. Похвалялся, что Шлоссер стоит дорого, что ради этого стоит идти на компромисс. Он чуть опустил руку, дотронулся до гладкой кожи кобуры.

— От перемены мест слагаемых сумма не изменится. Мы привыкли друг к другу, барон, — сказал Скорин.

— Что вы хотите сказать? — спросил Шлоссер и подивился глупости своего вопроса.

— Только то, что сказал. Мы поменялись местами, барон!

— Давайте выпьем, майор. — Шлоссер оглядел расставленную на столе закуску. — Повторяю сказанную когда-то вами фразу: может быть, я пью последнюю рюмку.

Скорин промолчал, надо, чтобы Шлоссер подумал. И Шлоссер думал, точнее, вспоминал.

Старый дом фон Шлоссеров. Широкие деревянные лестницы. Портреты предков — чопорные и надменные, они смотрели безразлично, но где-то в уголках губ таили насмешку и презрение. Укрыв ноги пледом, отец читал газету. Выхода нет. Русского необходимо прихватить с собой. Оставить для гестапо доказательство, чтобы не трогали отца. Рисковал и распоряжался чужими жизнями. Умей расплачиваться. Логично, черт возьми.

Шлоссер положил руку на кобуру.

Костя мгновенно вынул из кармана пистолет, прикрыл его салфеткой.

— Лота в гестапо, — пробормотал, словно подсказал, Скорин. — Они решат, что девочка что-то знает.

— Да, да. Вы и это предусмотрели. Не оставили мне возможности даже застрелиться. Браво, майор! Вы профессионал! Но как же с вашей хваленой моралью? Вы отдали в гестапо невинного человека? Значит, цель оправдывает средства?

— Не оправдывает, барон, — ответил Скорин.

— Ведь именно вы, коммунисты, все время кричите о гуманизме.

— Не только кричим, мы воюем за человека. Кто втянул в эту бойню миллионы? Кто позволил фашистам прийти в Германии к власти? Не вы ли, барон, именно Лоту, не разбирающуюся в происходящем, привлекли к работе? Кто все время заигрывал с Маггилем? Теперь выбирайте: люди или фашисты? Двум богам не служат. На чьей вы стороне, Георг фон Шлоссер?"

"Шлоссер поставил рюмку на стол — придавил ее так плотно, что она лопнула.

— «Не пытайся жить вечно, из этого ничего не выйдет», великолепно сказано. — Шлоссер собрал осколки, бросил их в пепельницу.