Антология советского детектива-1

У азербайджанцев и турок много общих имен, да и сами языки похожи. Михаил мог объясниться на азербайджанском языке. В детстве у него большинство приятелей были азербайджанцы.

«Э, попытка — не пытка, авось и турок меня поймет», — подумал он и решительно поднялся на борт по грязноватому трапу. Едва он ступил на палубу, как с невысокого мостика его окликнули на языке, который, по-видимому, следовало считать французским:

— Э! Что есть вы надо?!

Михаил поднял голову и увидел перегнувшегося через поручни полного старика в черном плаще и капитанской фуражке. Густые седые брови его были сердито сдвинуты.

— Это турецкое судно? — вопросом на азербайджанском языке ответил Донцов.

Морщины на лбу старика разгладились. Он проворно сбежал с мостика по крутому трапу. В его карих глазах Михаил уловил интерес.

— Ты что же — турок? — бесцеремонно перешел он на «ты». — Откуда родом?

— Я русский, но родом из Баку.

— Ай сагол! Я жил в Баку, имел пароход, тоже «Наргиз». Слышал?

— Нет.

Старик ухватил Михаила за рукав и потянул на бухту каната, сам уселся рядом.

— Эмигрант? Наниматься пришел?

— Да, сижу на мели. Увидел ваш пароход, думал, может, земляки помогут.

Старик рассмеялся, словно бисер рассыпал.

— Не будь я Муса Ахмет-Оглы, если сам на мели не сижу. Аллах тому свидетель.

Далее он рассказал, что является капитаном и владельцем парохода. Пароход — старая калоша, машина — сплошной лом. На переходе из Стамбула, в Тунисском проливе их потрепал шторм, поломалась машина, прогорели трубы в котлах. Почти три месяца простояли в доке. Только вчера пароход отбуксировали к причалу. На борту их двое: он да старший помощник. Команду давно пришлось списать на берег — нечем платить. Все деньги ухлопаны на ремонт. И теперь неизвестно, что делать — хоть вешайся на рее. Судно зафрахтовано франко-Стамбул, а команду нанимать не на что. Надо, самое маленькое, двести долларов.

О своих несчастьях Ахмет-Оглы рассказывал с каким-то горьким удовольствием, то и дело посмеивался, приглашая Михаила подивиться столь фатальному невезению. Судя по всему, для него самым главным было выговориться перед свежим человеком.

Михаил понял: судьба посылает случай и упустить его нельзя.

— Если дело стало за двумя сотнями, капитан, вы их получите. Я дам двести долларов.

Ахмет-Оглы оборвал свой бисерный смешок и уставился на Донцова такими глазами, будто у того выросла вторая голова.

— Что? Э... вы? Вы, эффендим?

Михаила развеселила эта молниеносная перемена обращения. «Вы» и «эффендим» говорили о многом. Теперь можно было выдвигать условия.

— Да, я дам вам деньги, а вы включите меня и мою жену в состав команды и доставите в Стамбул.

Ахмет-Оглы сорвал с головы фуражку, обнажив бритый, сияющий на солнце череп.