Антология советского детектива-1

милая... — шептал он, не слыша себя, потому что слова его, полные глубокой, бережной нежности, тонули в потоке чувства. — Ты для меня единственная, любимая... Я не могу без тебя... Мы ведь одно, не так ли? Одно...

Она подняла на него будто захмелевшие, затуманенные слезами и счастьем глаза.

— О да, Жорж, да...

...По мнению шофера, поцелуй слишком затянулся, потому что, когда он остановил машину у подъезда вокзала, парочка все еще не могла оторваться друг от друга. Впрочем, его это не касалось, поскольку счетчик продолжал исправно работать.

17

Поезд прибыл в Марсель в десятом часу утра. Выйдя вслед за Лорой на перрон, Михаил с удовольствием вдохнул сладковатый воздух южного приморского города. Яркое солнце и голубое безоблачное небо напоминали апрель в средней полосе России.

Поселиться с Лорой в гостинице Михаил не мог из-за отметки о высылке в эмигрантских паспортах. Все, однако, устроилось наилучшим образом. Здесь же, на перроне, пожилая женщина, назвавшаяся Мари Фержа, предложила им комнату в своем доме на улице Тарамис.

Паспортов она не спросила. Ее, правда, озадачило то, что весь багаж приезжих состоял из маленькой дамской сумочки, но Михаил объявил себя и Лору ярыми сторонниками путешествий налегке, и мадам Фержа успокоилась.

Комнатка, оклеенная розовыми обоями, оказалась маленькой, но веселой и светлой, с видом на бухту и рыбацкие причалы.

— Как здесь чудесно! — воскликнула Лора, когда они остались вдвоем. Она подошла к окну и, раскинув руки, оперлась о края оконного проема. Михаил наблюдал за нею из глубины комнаты. Плавная линия ее шеи, рук, изгиб талии четко рисовались в светлом прямоугольнике окна. И чем яснее он чувствовал, как могущественна и притягательна красота ее тела, тем сильнее им овладевало смущение и скованность.

Он полюбил ее потерянную, одинокую, незащищенную. Еще вчера, захваченный напряжением борьбы, опьяненный стихией риска, он ни на секунду не задумывался о дальнейших отношениях с Лорой. И теперь, оставшись с нею наедине, не знал, как себя вести. Он любил ее, любил бережно, как покровитель, но сейчас перед ним была не дрожащая слабенькая девушка, а красивая женщина. Он чувствовал: ее красота подавляет его, порождает неуверенность. Он робел перед нею и не хотел себе в этом признаться."

"— Здесь чудесно, — повторила Лора. — Я ведь никогда не была на юге, хотя моя мама родом из этих мест. — Она повернулась спиною к окну. — Жорж, если можно, давай поживем здесь подольше.

Подавленный, он не сразу разобрал смысл ее слов, а когда она повторила, лишь глуповато ухмыльнулся, за что немедленно возненавидел себя.

— Какие у тебя планы? Поделись, если можно.

Ему показалось необъяснимым и странным, почему она не замечает его идиотской растерянности.

Но Лора заметила.