Антология советского детектива-1

Вести ее предстояло в кромешной тьме, на ощупь. И все же Михаил пока «видел» лучше своих противников, и это преимущество собирался использовать.

Неподалеку от арки Сен-Дени он вышел на одноименный бульвар. По широкой улице гулял ветер. Он швырял в лицо капли влаги, раскачивал черные голые ветки каштанов, рябил лужи на асфальте, а в душе Михаила возбуждал чувство бодрости. Наверное потому, что ничем. не отличался от московского осеннего ветра. И точно так же, как в Москве, прохожие низко наклоняли головы, прятали от ветра лица. И только женщинам Парижа погода, казалось, не доставляла огорчения. Напротив, она давала повод показать яркие зонтики и кокетливо перетянутые в талии плащи.

Слева, подернутые серой хмарью, громоздились уступами вверх кварталы Монмартра. Один над другим нависали слепые брандмауэры. В этой картине было много общего с приморской частью Баку. Михаил преодолел соблазн подняться на знаменитую «гору мучеников» и свернул на магистраль Сен-Дени. Не доходя до улицы Мазэт, он углубился в соседнюю, параллельную ей улочку. Он хотел узнать, что находится по другую сторону пансионата мадам Зингер и возможно ли в случае необходимости покинуть его, минуя улицу Мазэт. Сейчас ему ничего не грозило, но заранее наметить возможный путь отступления его побуждала не излишняя мнительность. Он лишь выполнял непременную обязанность, обусловленную профессией."

"Поравнявшись, по его расчетам, со зданием пансионата, Михаил заглянул в ближайший дворик, отделенный от улицы решеткой. Но проходов из дворика в глубь квартала не было. Тогда он решил исследовать подряд все дворы, все щели между домами. Так он и поступил. Парижанин мог бы принять его за любителя, который интересуется архитектурными деталями старинных домов. В одном месте над крышами он увидел верхушку черной башни, замеченной им вчера позади здания пансионата. Но подхода к башне найти не удалось. Решив отложить поиски до другого раза, Михаил вернулся на улицу Сен-Дени. На углу сидела вчерашняя старушка, продавала хризантемы. Михаил подошел, на правах старого знакомого поздоровался, вежливо приподняв шляпу, и попросил сделать ему букет на десять франков. При этом заметил, что обожает хризантемы и что хорошие хризантемы, такие, например, какие он видит в корзине мадам, — теперь большая редкость. Старушка на любезность ответила любезностью. Мсье, по видимому, голландец, потому что никто лучше голландцев не понимает толк в цветах. Может быть, мсье сам занимается разведением цветов? Михаил объяснил, что его профессия, пожалуй, близка к цветоводству. Он поглощен изучением старины, и мадам, разумеется, согласится, что какой-нибудь портал XVI века выглядит на древе истории не менее прекрасным цветком, чем хризантема в этом букете.