Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Махмуд и Костя прошли в соседний дворик через калитку, спрятанную в зеленом переплете виноградника. Из конуры на них зарычал огромный пес, обросший длинной лохматой шерстью.

Второй двор был поменьше, сплошь засаженный виноградником: полукруглые тоннели начинались от калитки, и к маленькому домику с плоской крышей вела только тропка вдоль дувала. Как ни старался Костя запомнить, где он ехал и шел, ему это плохо удавалось, и он сердился на себя. Махмуд молчал. Костя тоже не проявлял желания говорить. Молча они подошли к домику. У двери стоял Крюк. Он махнул рукой Махмуду и миролюбивым жестом пригласил Костю заходить.

В домике была маленькая передняя и небольшая комната, в которой стояли кровать, стол и десяток новеньких стульев; стены голые, окно завешано байковым одеялом.

— Теперь садись, Костя, — пригласил Крюк, бросая кепку на кровать.

Костя сел к столу. Спокойный тон Крюка уже не мог обмануть его, в том пустом дворе разговор тоже начался мирно, но через минуту закончился бурно, поэтому Костя сжался, следя за каждым движением бандита. Пока по всему было видно, что хозяин квартиры не собирался расправляться с ним. Крюк полез под кровать, открыл чемодан и вытащил оттуда кусок хлеба и полколеса колбасы. Положив продукты на стол, он сказал:

— Ешь, знаю — голодный.

Вначале Костя хотел отказаться, но тут же передумал: чем кончится вся эта история, было неизвестно, и терять силы не следовало. Костя с жадностью набросился на колбасу.

Крюк курил, поглядывая на Костю с каким-то уж очень пристальным вниманием. В его взгляде не было любопытства, он рассматривал паренька, как ученый энтомолог изучает козявку. И от этого спокойного изучающего взгляда постепенно Косте стало не по себе, аппетит у него пропал, и он отодвинул колбасу и хлеб.

В глазах этого злобного человека и во всем облике его не проявлялись сейчас никакие чувства, и трудно было догадаться, какой трюк он выкинет в следующую минуту. Крюка можно было назвать красивым — тонкий нос, маленький рот, неширокие брови, — но на лице его всегда лежала какая-то печать не то равнодушия, не то железного спокойствия, и оно походило на застывшую маску. И даже, когда Крюк заговорил, лицо его не изменилось, не дрогнуло.

— Я выполняю наказ твоего брата Алексея.

Костя сделал протестующее движение, но Крюк остановил его:

— Ты говорить будешь после. Слушай. Эти шалопаи тебя обманули, сказав, что едут на рыбалку. Я просто хотел с тобой поговорить. К сожалению, я не умею церемониться, и наша встреча оказалась не совсем дружеской, не прошла так, как бы мне хотелось. Ты не должен обижаться. Воспитание мое никудышное, сам получил немало оплеух и к другим подхожу таким же манером. Понятно?

— Вполне, — Костя откинулся на спинку стула и стал ждать, что будет дальше.