Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

— Здорово, здорово. Примешь обогреться?

Через несколько минут они уже сидели в чуме.

Хозяйка плеснула кипятком на льдину, заменявшую оконное стекло. Иней смыло, и стало светлее. Кешка оглядел убогую обстановку жилища — оленьи шкуры, сложенные стопками, обитые жестью сундуки, горку щербатой посуды. В центре дымился закопченный котел с кипятком. Порывы ветра, налетавшие время от времени, отбрасывали шкуру, закрывавшую вход, и тогда дым, клубившийся в верхней части чума, заполнял все его пространство.

Василий тем временем достал из дохи бутылку спирта, положил на сундук колоду карт. Лицо хозяина порозовело от предвкушения забавы…

Уезжали с первым светом. Кошевка была доверху загружена сундуками, связками соболиных и беличьих шкурок. Василий едва уместился среди выигранного добра. Кешка, поминутно зевавший от недосыпа, хмуро привязывал к саням четырех оленей. Сел на край кошевы и, не оглядываясь на ороченов, стоявших у входа в чумы, хлестнул воронка.

Когда приехали на станцию, он молча бросил вожжи Кабакову и, исподлобья глянув на него, сказал:

— Все, Василий Мефодьич, отъездился. Ищи себе другого начхоза.

— Ты чего, Кеш? — сонным голосом спросил Кабаков, угревшийся среди связок меха.

— Не товарищ я тебе по этой части — нищету шерстить…

— В картишки-то хоть обучил вас Кабаков, а, Иннокентий Иванович? нарочито беспечно спросил Гончаров, когда Стахеев окончил рассказ.

Исповедь далась тому явно нелегко. Говоря о прошлом, он старался ни с кем не встречаться взглядом. Теперь, с признательностью посмотрев на Гончарова, Иннокентий ответил:

— Да маленько нахватался, насмотревшись на его спектакли. Правда, с ним в паре не играл никогда."

"— Только-то и науки за два года? — Боголепов тоже поддержал шутливый тон, заданный начальником штаба.

Но Стахеев выглядел все таким же настороженно-смущенным. Поняв его состояние, начальник райотдела деликатно откашлялся и доверительно заговорил:

— Вот теперь наш черед рассказывать. Для начала обстановочку обрисую, чтобы понять ты мог, Иннокентий Иванович, насколько серьезное задание тебе предстоит…

Когда Стахеев узнал о подозрениях в отношении Кабакова, то протестующе покачал головой.

— Куда ему!.. На разбой он не отважится, осторожен больно…

— Ты не забывай — семнадцать лет прошло, — сказал Панов. — Какой он стал? Может, ему теперь человека убить, что клопа раздавить. К тому же если Кабаков в Харбине осел, тамошние семеновцы его во как прижучить могли… А им такой человек позарез нужен — кто лучше здешнюю тайгу знает?

Боголепов скорбно развел руками:

— Хотелось бы разделить вашу веру в чистоплотность Кабакова, но…

— Да разве я говорил… — начал Стахеев.