Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Михаил Борисович, а вы от жены гуляете? — неожиданно для себя спросила она.

Он понял ее настроение.

— Ну, если только с вами погулять, Валюша, — и взял ее за руку.

— Да я это так просто, извините, — она высвободила руку, села поудобнее, ждала разговора. Не за тем же он ее сюда звал — при жене! — чтобы в глаза заглядывать.

— Валюша, возможно, вы наш союз считаете насильственным…

— Да, — коротко сказала она.

— Вот, я так себе это и представлял! — он всплеснул руками. — Потому и решил переговорить с вами с глазу на глаз. Понимаете, тут надо расставить точки над «i». Честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы вы жили с такой мыслью и ощущением несправедливости, что ли, и обиды. Деловые фирмы создаются по-всякому. Да, парни мои применили известную долю насилия, но мера эта вынужденная. Мы ведь предлагали вам все решить по-хорошему, сразу брали на себя довольно хлопотные и небезопасные обязанности по сбыту презренного металла… — Гонтарь пригубил коньяка, пожевал лимон. Лицо его скривилось.

— Платите вы мало, Михаил Борисович, — сказала Долматова. — Мы без вас больше имели.

— Может быть, Валюша, может быть! — охотно согласился он. — Но как имели? Как жили? В напряжении, с опаской, с оглядкой. А теперь и горя не знаете. Одна забота — вынести с завода мешочек-другой отходов. Сейчас наше предприятие надежно и продуманно организовано. У каждого свои четкие функции, каждый отвечает за свой участок работы. И меня, если говорить откровенно, очень обижает термин, придуманный коммунистическими властями, — «организованная преступность». Бизнес! Какая, черт возьми, «преступность»!

— Воруем вместе, чего тут тень на плетень наводпть, Михаил Борисович? — Валентина сунула в рот конфету, смотрела, как вьется вокруг яркого торшера мотылек: вот глупый, летит на свет, к людям, не знает, что может сгореть, погибнуть в один миг, стоит только прикоснуться ему к горячей, обжигающей даже руку человека лампочке.

— Вы берете законно вам принадлежащее, Валюша. Я уже говорил это вашему супругу, Анатолию. Но все равно не устану это повторять, это очень важно, принципиально. В нашем обществе царит несправедливость и незаконное распределение благ и материальных ценностей, вы должны это хорошо себе представлять. И идет это от коммунистов, от тех самых людей, которые нас с вами нагло называют «организованными преступниками». А кто же, в таком случае, они сами? У них-то организация будь здоров!

— Ну, допустим, — неуверенно проговорила Валентина. (Мотылек все-таки допорхался у лампочки, упал прямо к ней на колени мертвый.) — Что дальше?

— А дальше вот что: народ сам регулирует распределение, берет то, что ему принадлежит по высшему праву справедливости. Речь, разумеется, идет о формах этого распределения.