Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Оба они помнили, как обошлись с ними парни Михаила Борисовича, ждать от этой компании чего-нибудь хорошего не приходилось, это было ясно, но и вырваться из их цепких и безжалостных когтей они пока что не видели возможности. Валентина как-то говорила на эту тему с Анатолием, он согласился с ней, раздумывая: сказать или нет о «поручении» Михаила Борисовича? Решил, что пока не стоит, может быть, ему удастся как-нибудь спустить это дело на тормозах — мало ли как повернется жизнь.

Гонтарь, видно, заметил скуку на их лицах (он вообще уделял им внимания больше, чем другим), позвал Анатолия покурить, на веранду. Спросил, между прочим, как настроение и как идет подготовка операции. Рябченко ответил:

— Пока ничего не сделал, Михаил Борисович. Почти каждый день на складах бывает замкомандира по вооружению, подполковник Коваленок. При нем, сами понимаете, не могу.

— При нем и не надо. Без него.

— Я слышал, он в командировку собирается. Может, тогда…

Неопределенность эта Гонтаря не устраивала.

— Толя, — сказал он ласково. — Ты мне воду не мути. Даю тебе сроку месяц. Понял?

— Понял, — Рябченко повесил голову.

Они докурили, поговорили о том о сем, вернулись в дом. Гонтарь заметил, что сосед его, Николай, слоняется у себя по двору, поглядывает в их сторону.

«Вылакал полбутылки, и все ему мало», — с неприязнью подумал Михаил Борисович.

В «гостиной» хохотали: красотка Линда вытворяла такое, что у нормального трезвого человека это вызвало бы лишь чувство отвращения, но трезвых уже не было. Анатолий, вернувшись с веранды, налил себе полный фужер водки, выпил. Сидел оглушенный, отбивался от Валентины бранными, злыми словами, и она обиделась, пересела в другое кресло.

Кассета кончилась, молодежь пожелала смотреть и «Рэмбо», а Гонтарь позвал Долматову:

— Валюша, можно вас на пару слов?

Она поднялась, пошла за ним наверх, на второй этаж, где у Михаила Борисовича с Мариной были две комнаты: что-то вроде кабинета и небольшая уютная спаленка.

Они сели в кабинете в удобные мягкие кресла, под зажженным уже торшером. Гонтарь предложил выпить коньяку, Валентина равнодушно пожала плечами — давайте выпьем.

Заглянула к ним Марина, спросила, не принести ли им кофе, только что сварила, и Михаил Борисович кивнул — неси.

— Валюша, — вкрадчиво заговорил он. — Меня, честно говоря, мучает совесть. Чувствую, что нам надо поговорить, причем поговорить предельно откровенно, честно.

Валентина, сдерживая невольную улыбку, смотрела, как по его лысине гуляют блики света. Это ее занимало и веселило. Вспомнила анекдот про лысых мужиков: если только спереди лысый, то, значит, умный, если лысина сзади — гуляет от жены, а если лысый спереди и сзади — значит, гуляет с умом.

Она не сдержалась, прыснула.