Операция «Антитеррор»

Как теперь выкручиваться? Вот тогда они вместе и решили, что врач «Скорой помощи» и милиция – это разные люди. И если врач Марию видел, то милиция должна увидеть Марину Николаевну.

– Я же санитаркой была. Я все симптомы контузий знаю. Слушай, что надо сделать...

И они договорились, как разговаривать с участковым врачом, что рассказывать в милиции. Чтобы вообще не возникло сомнений, Марина Николаевна решила не пользоваться косметикой. Больной это простительно и с толку любого сбить может.

Чтобы слегка поднять температуру, договорились перед приходом врача мочить кожу под мышкой и слегка смазывать ее обыкновенной питьевой содой. Кожа моментально нагревалась. А участковый врач ставил градусник почти сразу, только войдя в квартиру. Проблем не возникло ни с врачом, ни с двумя сотрудниками ГИБДД, которые приезжали ее допрашивать, ни потом, когда на допрос зачем-то вызвали в городское управление милиции. Проблемы начались позже. Но о них Маша ничего пока не знает.

...Сабирова вообще не умела людям отказывать в помощи. Если просили, она помогала. И тогда тоже, в таком пустяке, как помощь подруге, пусть даже и слегка рискованная помощь, Марина Николаевна отказать не смогла. Ей даже что-то героическое виделось в этом. Что-то книжное. Но если разобраться – не должна же она в самом деле садиться в тюрьму из-за подозрений этих фээсбэшников. Ну, пусть что-то и достанется Тропыниной. Но почему за нее отвечать должна Марина Николаевна?

Нет. Пусть разбираются сами...

Помощь тоже имеет свои пределы...

И не договаривались они о таком повороте событий. Обмануть участкового врача и дорожную инспекцию – это одно дело. А попасть под следствие ФСБ – совсем иное. А в то, что Маша опасная террористка, Марина Николаевна не верит. Ну и что – была Тропынина в детстве сорвиголовой. Потом спортом занималась. Акробатикой. В физкультурном техникуме в Душанбе училась. Спортивная, по характеру немного резкая, волевая, но спонтанная и сумбурная. Порой сама делала не то, что хотела сделать. Уже потом они потеряли друг друга из вида и нечаянно встретились здесь. Изменилась ли Маша?

Телефон снова зазвенел. Марина Николаевна глянула на старшего фээсбэшника. Тот молча и с усмешкой кивнул, и она сняла трубку.

– Привет, Маринка. – Это была уже Тропынина. Как и ждали незваные гости. Объявилась.

– Ты что такая? Не одна, что ли?

– Одна. Я спала. Что еще на больничном делать...

– Я скоро к тебе забегу. Никуда не уходишь?

– Дома буду. Я же никуда не хожу. Меня только возят.

– Возят? – переспросила Тропынина.

– Да. Из милиции приезжали, возили туда, где ты в машину садилась. Я им обрисовала, как было. Говорят, следственный эксперимент. На видушник меня сняли.

– Ладно. Жди, скоро буду.

Марина Николаевна и не ожидала от себя таких актерских способностей.