Антикиллер-5. За своего…

Самый исступняк был в том, что в машине лежала бутылка водки, и Мурена, когда выбрался, выжрал ее всю…

Не, серьезно, тяжелая работа. Север назначил дежурства. Теперь каждый день кто-то из пацанов торчит на чердаке или ходит по двору, охраняет, блить, территорию. А еще «колючку» наверх забора велел прицепить… И бункер рыть надо… И жрачку готовить, однако, тоже… Черная работа.

А сам где-то катается. Бухает. Мурена сказал: Север готовится на царство, хочет город под себя взять, вот и бухает с нужными людьми. Мурена – не дурак, как может показаться с первого раза. Точь не дурак. Хоть его закапывали живьем, и глушак от «мерса» он пробил своей башкой, так что сварщика вызывали. Мурена – мелкий шнырь, но не дурак. Насамделе. Иногда он неплохо соображает.

Однажды Север вернулся трезвый. Он, когда злится, челюстями перетирает туда-сюда, зубы ест, что ли. Вот ходил весь вечер и перетирал. Шмель потом сказал, что на трассе нашли труп того опера из придорожной кафехи. Как его… Гусаров. Потом по телевизору про него говорили. И фотку показывали. На фотке опер такой, бдь, орел, и глаза, честные, аж светится, аж чуть не дымится. А я помню, как он тогда в кафехе смотрел, сука. Чисто бритвой кромсал… Я бы их всех в топку, оперов этих гадских!

А какого рэпа Север стремается, мне непонятно. Нечего тут стрематься.

А я, блить, бункер все рою, ага. Ну, исступняк прямо."

"Пока мы тут кантуемся, Севера стало не узнать. Бородку отрастил, башку побрил налысо. Ну, не Север, а точь гопник из американских фильмов. И куртец фуфловый прикупил где-то, с капюшоном. Накинет капюшон, руки в карманы и ходит. Север, говорю ему так, по-шутейному, ты скоро рэп начнешь тут читать, да? Рэп, в смысле, – ну, песня такая негритянская. Ну, насамделе пошутил просто. А он не понял. Взял у меня лопату и по голове жахнул. Мурена мне потом все объяснил: оказывается, в городе есть люди, которые походу могут Севера узнать, а это пока ему стремно. Поэтому он внешность изменил и куртец фуфловый носит. А, ну тогда все ясно. Ну и рэп с ним, сказал я, пусть тогда, блить, шорты себе купит, ходит в шортах, как придурок. Тогда, говорю, я сам его узнавать перестану. Сяду тогда в такси и уеду обратно в Кульбаки… Кстати, о Кульбаках. Тетка моя готовит охренительные вареники с творогом. Охренительные. Накидаешь сверху домашней сметанки из холодильника, и еще варенья ежевичного… А потом спать. И никакого дежурства, никакого бункера, никакой яичницы с салом, тошнит уже от этой яичницы. А Мурена ни хрена больше готовить не умеет. Мелкий он шнырь, и больше никто.

Иногда Север стал нас с собой брать. Сели, поехали молча. Приехали в порт, там какие-то склады. Воняет тухлой рыбой. Жарко.