Антикиллер-5. За своего…

Меж лбом и носом зияет широкая щель, где горят две красные точки.

Сколько ни дуй, сколько ни дыши, все без толку. Но привычка – великое дело. Клоп выкурит папиросу-другую и ляжет, промучается на своей незабудковой перине до шести утра, провалится в короткий сон. И – ладно. Ему многого не надо. Он буром войдет в очередной будний день, разрулит мелкие непонятки, поощрит, накажет, подумает обо всем наперед, встретится с кем надо, разнежится под ласковыми и умелыми руками Лили-массажистки, перехватит еще часок дремы после обеда, потом…

Дверь скрипнула.

Клоп вздрогнул, сбрасывая остатки сна.

Кто там?

Тихие шаги.

Дым рассеялся, призраки исчезли. Тот, кто приближается к нему, – существо из плоти и крови, оно опаснее любых призраков.

– Здравствуй, Петруччо.

Так зовет его только один человек на свете. Но Клоп не торопится откликаться. Холодный пот выступил на спине и под мышками. Не нравится ему этот голос.

– Чего молчишь, Петруччо? Не узнаешь старого друга? Или голос от радости потерял?

– Какой я тебе Петруччо? – прохрипел он в ответ. – Я – Клоп, старый тиходонский вор, хозяин Монтажей!

Гость рассмеялся, старательно обошел пятно лунного света в середине комнаты – расплывчатый силуэт, шорох ткани, край широкого кожаного плаща – и застыл у дальней стены.

– Да знаю я, кто ты такой… Даже знаю, чем ты сейчас занимаешься – призраки стережешь… Но призраки бывают только в дешевых романах, Петруччо! Здесь никого нет, только ты и я!

– Всегда умел в душу влезть, пронырливый мент, – проворчал Клоп (и гость опять рассмеялся). – Зачем пришел?

– Принес тебе пару тысчонок, Петруччо.

– На кой они мне?

– Хочу, чтобы сдал ты мне еще одного дружка своего… Севера, который у тебя в Монтажниках хоронится. Хочу, чтобы проделал это элегантно, с огоньком, как и раньше…

– Перетопчешься! – выкрикнул Клоп. – Я никого больше не сдаю!

Стало тихо, как в гробу. Силуэт у дальней стены расплывался, как чернильное пятно – Клоп встряхнул головой: неужели опять сон? Но тут раздался голос, совсем рядом, и ухо обдало горячим дыханием.

– Не смеши меня, Петруччо. А как же договор?

– Какой еще договор?

– Кровью скрепленный. Что ты, Петруччо Васильевич, обязуешься поставлять мне души грешников-уголовников, а я тебе за это…

Гость сделал паузу и продолжил каким-то гнусавым, мерзким голосом, словно передразнивал кого-то:

– …А я тебе за это пару тысчонок!

Клоп отшатнулся, едва не упал с кровати.

– Ты кто? – прошептал он.

– Я? – удивился гость. – Я – тот, кому ты служишь. Ты что, до сих пор не понял?"

"В пятно лунного света вонзилась короткопалая когтистая рука-лапа, застыла на несколько мгновений, словно позволяя рассмотреть себя.