Антикиллер-5. За своего…

Ему сказали: не вздумай! А он взял и маханул. Минуту стоял с открытой пастью, все вздохнуть не мог. А потом его вчетверо сложило, как этот, блин, бумажный кораблик. Он грохнулся на пол, ногами засучил и орет, как сирена.

Прибежал Крашеный, потом Арбуз, и остальные бакланы тоже сбежались. В хате не протолкнуться, мат-перемат, а что делать, никто не знает. «Скорую» ведь не вызовешь, это сразу всем нам кирдык будет. А у Мурены уже судороги какие-то пошли. Вот блин, Север психанул, схватил кого-то за горло, башкой об шкаф, их типа разнимают, но ни хрена, попробуй Севера разними, когда он почти все зубы свои сжевал. И постепенно так, постепенно все это замутилось в конкретное побоище. Я уже и сам кому-то в череп долблю, а мне кто-то коленом в печень, кулаком в морду, а там Шмеля битой по ребрам охаживают, и все такое. А потом вдруг – бах! бах! Из ствола пальнули. И все сразу прекратилось.

Я ни хрена не понял. Лежит Мурена, застыл, не дрыгается. Баклан какой-то рядом вытянулся. И лужа кровищи под ними, целое болото. И Север стоит, ствол в руке, жует свои зубы. Говорит, уходим отсюдова. А чего с Муреной-то, говорю? Мурена никуда не идет, сказал Север. Мурену убили, говорит, его убили эти суки, поэтому он останется здесь навсегда.

И тут Крашеный влез:

– Ты тоже останешься! Когда Клоп решит, тогда уйдешь!

– Клоп, говоришь? – Север усмехнулся, как волк оскалился, не хотел бы я, чтобы на меня кто-нибудь так скалился. – Клопа я сейчас замочу! Фуфло он, твой Клоп! Ни он мне не указ, ни ты!

А Крашеный – пацан крепкий оказался. Ему и оскал этот, и пушка, которой Север размахивал, – до барабана. Как стал на свое, так на своем и стоит.

– Никуда ты не уйдешь. Ты нашего пацана положил, за это ответить надо! – и руку в карман сунул.

Север удивился:

– Ты это серьезно? – типа так, по приколу, спросил. – Ну, раз так…

И в упор его бах!

Темно, холодно, всего два-три окна в домах горят. Фонари не работают. Электро, блин, Монтажники, блин, мир офигительных грез, как говорил еще недавно покойный Мурена. Но нам все это даже на руку. В смысле, что темно… Вспомнил: такая песня еще была, там две малолетки пищали: нас не догонят, нас не догонят. Ага. Хочется надеяться.

Север шурует впереди, камни летят из-под ног. Какие-то сады, овраги, заборы. Шмель давно отстал, в пустой домик схоронился, отлежаться… Да боялся, что на Севера опять заклин найдет и он его пристрелит. Шмель все равно не боец – один глаз не видит ни хрена, к тому же ему битой, видать, ребра сломали и ногу перешибли. Я ничего не сказал: пусть делает, как хочет. Отсюда до Северного объезда недалеко, может на попутке до Кульбак доехать, если повезет.

А я? А мы?

Мы идем куда-то.

– Куда идем? – спрашиваю.

– Ссученного Клопа, – говорит Север, – на куски будем рвать.

Ага. Ясно. Ну, раз так, идем Клопа рвать.