Антикиллер

Правдивых перевели в кладовку, лгуна вернули в холодильник.

Шаман сделал знак Толстяку, тот – маячившему в дверях Рыбе.

Через несколько минут Рында и Кент втащили полуживого чужака. Его била дрожь, волосы заиндевели, разбитое утром лицо превратилось в жуткую маску.

– Нашего парня убил, сука! За это ответить надо!

Сзади шел Баркас. Он взял донецкого за ворот и втащил в мраморный овал прилавка, к черной иззубренной колоде и матово блестящему топору с захватанной ручкой.

Рында не знал сценария, но понял, что сейчас произойдет что-то страшное. Колода вдруг превратилась в плаху, а топор – в орудие палача.

«Голову отрубит», – мелькнула невероятная мысль.

Но Баркас задрал парню рукав.

– Не тот, левый, – приказал Шаман.

Баркас повернулся.

– Он же в правой пику держал...

– Вот именно. На рукоятке пальцы остались. Зачем ментам работу усложнять!

Чужак вдруг завыл, дернулся.

Баркас лениво ударил в живот – словно футбольный мяч врезался в кирпичную стену. Тот обмяк.

Баркас поискал глазами Рынду, кивнул:

– Иди, помоги!

Плохо соображая, Рында подошел, придавил тело к колоде. Баркас вытащил из-за пазухи резиновый жгут и перетянул оголенную левую руку чуть выше локтя. Потом с усилием выдернул тяжелый топор.

– Разверни поудобней... Рында повиновался.

Топор описал полукруг. Хряп!

Крепкая кисть с синей татуировкой – солнце, восходящее над чуть волнистым морем, – отлетела в сторону и упала на каменный пол, пачкая все вокруг обильно хлынувшей кровью. Человеческая кровь впервые оросила колоду, на которой было разделано бесчисленное множество говяжьих, свиных и бараньих туш.

Шаман подумал, что такого здесь еще не происходило, хотя мясной павильон видывал виды.

Несколько лет назад старшина мясного цеха Гришка Лукин справлял свое пятидесятилетие. Столы накрыли прямо между прилавками, а когда большая часть спиртного была выпита, начались развлечения: раздели девчонок и запустили танцевать на мраморный овал.

Танцев особых не получилось: некоторые старались, вскидывали ноги, изображая канкан, но большинство девчонок бестолково бегали по кругу и визжали, когда их обливали шампанским.

Потом Гришка взгромоздил свою постоянную покупательницу – двадцатилетнюю Катьку, голой жопой на разделочную колоду и объявил, что желает доказать всем свою мужскую силу. Катька подставилась, и он действительно доказал, только использовал не собственный рабочий орган, а специально припасенный бычий. Пьяная Катька разницы не чувствовала, зато гости умирали со смеху.

Но и этим не кончилось: девок разложили на прилавке, развернутыми, как куриные тушки, а мужики передвигались вдоль, пробуя каждую, по очереди...