Три Анны

А малыш сопел в кроватке так умиротворяюще и безмятежно, словно знал, что пока родители рядом, его жизнь в безопасности.

Поспать удалось лишь на подъезде к Первомайскому, когда все споры были переспорены, а проблемы глубоко обдуманы. Дальнейшие планы зависели от обстановки на месте.

– Я подремлю, – сказал коллегам Константин и провалился в сон, как в болото.

Проснулся он от глухого шума, приближающегося по нарастающей. Мелькнула мысль о самолёте, идущем на бреющем полёте, но она не успела оформиться, разбитая брызгами треснувших стёкол, и неведомая сила вытолкнула Константина наружу из душного прокуренного вагона.

* * *Аня собралась в Первомайское ровно через две недели после отъезда мужа. Беспокоиться она начала сразу, как только он перешагнул порог дома, и эта тревога каждый день увеличивалась в размерах, передаваясь маленькому Воле, который теперь капризничал день и ночь. Затихал малыш только в корыте с тёплой водой.

– Невский дельфин, – говорил про него Константин, глядя, как сын весело молотит по воде ножками, окатывая родителей мыльными брызгами. Он сам любил купать Вольку, любуясь на тугое, шёлковое тельце с нежными складочками.

Первые несколько дней после Костиного отъезда, Аня ожидала телеграммы. Это была их традиция. Каждый раз по приезде Константин обязательно телеграфировал домой четыре слова: «Доехал благополучно. Люблю. Целую».

Телеграмму не несли, и она решила узнать о прибытии поезда в справочной железнодорожного вокзала. Белобрысая девушка в справочном окне, взмахнув короткими ресничками, ответила:

– О литерных поездах справок не даём.

Тогда Аня позвонила в секретариат Костиного института и с колотящимся сердцем прижала к груди Вольку:

– Сейчас нам скажут, где папа.

– Главный инженер Саянов? – в трубке раздался подозрительный шёпот, из которого она не смогла разобрать ни слова, и наконец донесся вздох: – У нас пока нет сведений о начале восстановительных работ. Позвоните через недельку…

Тон собеседницы Ане не понравился, и звучавшая в ответе недоговорённость наталкивала на предположение, что при восстановлении туннеля возникли непредвиденные трудности, возможно авария, человеческие жертвы.

Сама того не подозревая, масла в огонь неожиданно подлила Екатерина Васильевна Лисовская, невинно заметив после исполнения колыбельной для Володи:

– Поведайте, Анечка, скоро ли ждать домой Константина Викторовича? А то что-то о нем ни слуху ни духу.

Это «ни слуху ни духу», прозвучало для Ани как пушечный выстрел, который в Ленинграде прежде давали при приближении опасности, и она без колебаний приняла решение: надо ехать вслед мужу.

– Куда ехать? Анечка, вы с ума сошли! Зимой в Сибирь, как декабристка. Не думаете о себе, так пожалейте Воленьку.