Три Анны

После этого объяснения Аня поняла, почему в поезде было так много народу с мешками, набитыми картошкой, и баб с корзинками яиц. Все они ехали на рынок, с тем чтобы, выгодно сторговавшись, вернуться домой с обновой или деньгами, которых в деревне всегда не хватало.

«Какая я глупая, – укорила она себя. – Нет, чтобы сунуть в чемодан хоть десяток-другой картофельных клубешков. – Но вспомнив, что чемодан попал в руки вора, как ни была голодна, иронично улыбнулась: – И хорошо, что не положила. Было бы жалко пропажи!»

Самым интересным в городе Ане показались трамваи.

– Что, деревня, варежку разинула? В первый раз увидала? – необидно хихикнул лысоватый мужичок в обтёрханном картузе.

– В первый, – согласилась она, во все глаза глядя, как несколько симпатичных красных вагончиков лихо подкатывают к толпе людей, звонками разгоняя зазевавшихся пешеходов.

– То-то, то-то! – горделиво сказал мужичок. – Я и сам в первое время наглядеться не мог. А теперь запросто на них езжу. И ты научишься. Невелика хитрость. – Он ободряюще шлёпнул Анюту по плечу и, ухмыляясь во весь рот, вскочил на подножку, выкрикнув на ходу: – Слышь, гражданочка, а тебе куда?

– Мне недалеко, – сказала Аня и, увидев золотые купола белоснежного храма с надвратной иконой Владимирской Божией Матери, поняла, что пришла по назначению.

– Фон Гуков тебе? – переспросила пожилая женщина с трясущимися щеками свекольного цвета и переложила кошёлку в другую руку. – Нет у нас теперь «фонов». Все равны.

Аня и краснощёкая женщина стояли посреди небольшого двора в Пролетарском переулке и смотрели друг на друга: одна с вопросом, другая с вызовом.

Подумав, что, наверное, эта женщина любит командовать в семье, Аня склонила голову, не став приставать попусту:

– На «нет» и суда нет. Спрошу у других.

Видимо, женщине стало стыдно, потому что она снова переложила кошёлку и указательным пальцем ткнула в окна квартиры на втором этаже:

– Вон там Гуки жили. Только сейчас их там нет. Они давно съехали. И барыня, и барон, и сын ихний Сергей Александрович. Первое время после революции Анна Ивановна в дворницкой жила, а куда потом уехала, не знаю.

– Я слышала, что Александра Карловича убили на войне, – сказала Аня.

– Да нет. Живой он. Только одной руки нет.

– Руки нет?

Это сообщение так поразило Аню, что она непроизвольно сплела пальцы, как делала всегда, когда решала сложный вопрос.

– Точно так. Левой, – уточнила тётка. – А что тут удивительного? – спросила она, видя Анино замешательство. – На войне чего только не оторвёт. Вон мой дед с Русско-Японской без ноги вернулся. Зато грудь с Георгием. Да ты, девка, не переживай, гражданин Гук хоть и безрукий, да и немолод уже, а красавец каких мало.